Чехи подходили к немцам и плевали

↑

⇐ ПредыдущаяСтр 10 из 13Следующая ⇒

ОФЕЛИЯ -- ГАМЛЕТУ

Гамлетом -- перетянутым -- натуго,

В нимбе разуверенья и знания,

Бледный -- до последнего атома...

(Год тысяча который -- издания?)

Наглостью и пустотой -- не тронете!

(Отроческие чердачные залежи!)

Некоей тяжеловесной хроникой

Вы на этой груди -- лежали уже!

Девственник! Женоненавистник! Вздорную

Нежить предпочедший!... Думали ль

Раз хотя бы о том -- что сорвано

В маленьком цветнике безумия...

Розы?.. Но ведь это же -- тссс! -- Будущность!

Рвем -- и новые растут! Предали ль

Розы хотя бы раз? Любящих --

Розы хотя бы раз? -- Убыли ль?

Выполнив (проблагоухав!) тонете...

-- Не было! -- Но встанем в памяти

В час, когда над ручьевой хроникой

Гамлетом -- перетянутым -- встанете...

        28 февраля 1923

ОФЕЛИЯ -- В ЗАЩИТУ КОРОЛЕВЫ

Принц Гамлет! Довольно червивую залежь

Тревожить... На розы взгляни!

Подумай о той, что -- единого дня лишь --

Считает последние дни.

Принц Гамлет! Довольно царицыны недра

Порочить... Не девственным -- суд

Над страстью. Тяжеле виновная -- Федра:

О ней и поныне поют.

И будут! -- А Вы с Вашей примесью мела

И тлена... С костями злословь,

Принц Гамлет! Не Вашего разума дело

Судить воспаленную кровь.

Но если... Тогда берегитесь!.. Сквозь плиты

Ввысь -- в опочивальню -- и всласть!

Своей Королеве встаю на защиту --

Я, Ваша бессмертная страсть.

        28 февраля 1923

ФЕДРА

ЖАЛОБА

Ипполит! Ипполит! Болит!

Опаляет... В жару ланиты...

Что за ужас жестокий скрыт

В этом имени Ипполита!

Точно длительная волна

О гранитное побережье.

Ипполитом опалена!

Ипполитом клянусь и брежу!

Руки в землю хотят -- от плеч!

Зубы щебень хотят -- в опилки!..

Вместе плакать и вместе лечь!

Воспаляется ум мой пылкий...

Точно в ноздри и губы -- пыль

Геркуланума... Вяну... Слепну...

Ипполит, это хуже пил!

Это суше песка и пепла!

Это слепень в раскрытый плач

Раны плещущей... Слепень злится.

Это -- красною раной вскачь

Запаленная кобылица!

Ипполит! Ипполит! Спрячь!

В этом пеплуме -- как в склепе.

Есть Элизиум -- для -- кляч:

Живодерня! -- Палит слепень!

Ипполит! Ипполит! В плен!

Это в перси, в мой ключ жаркий,

Ипполитова вза -- мен

Лепесткового -- клюв Гарпий!

Ипполит! Ипполит! Пить!

Сын и пасынок? Со -- общник!

Это лава -- взамен плит

Под ступнею! -- Олимп взропщет?

Олимпийцы?! Их взгляд спящ!

Небожителей -- мы -- лепим!

Ипполит! Ипполит! В плащ!

В этом пеплуме -- как в склепе!

Ипполит, утоли...

        7 марта 1923

ПОСЛАНИЕ

Ипполиту от Матери -- Федры -- Царицы -- весть.

Прихотливому мальчику, чья красота как воск

От державного Феба, от Федры бежит... Итак,

Ипполиту от Федры: стенание нежных уст.

Утоли мою душу! (Нельзя, не коснувшись уст,

Утолить нашу душу!) Нельзя, припадя к устам,

Не припасть и к Психее, порхающей гостье уст...

Утоли мою душу: итак, утоли уста.

Ипполит, я устала.. Блудницам и жрицам -- стыд!

Не простое бесстыдство к тебе вопиет! Просты

Только речи и руки... За трепетом уст и рук

Есть великая тайна, молчанье на ней как перст.

О прости меня, девственник! отрок! наездник! нег

Ненавистник! -- Не похоть! Не женского лона -- блажь

То она -- обольстительница! То Психеи лесть --

Ипполитовы лепеты слушать у самых уст.

-- "Устыдись!" -- Но ведь поздно! Ведь это

    последний всплеск!

Понесли мои кони! С отвесного гребня -- в прах --

Я наездниица тоже! Итак, с высоты грудей,

С рокового двухолмия в пропасть твоей груди!

(Не своей ли?!) -- Сумей же! Смелей же!

    Нежней же! Чем

В вощаную дощечку -- не смуглого ль сердца воск?! --

Ученическим стилосом знаки врезать... О пусть

Ипполитову тайну устами прочтет твоя

Ненасытная Федра...

        11 марта 1923

ПРОВОДА

     Des Herzens Woge schaumte nicht

     so schon empor, und wurde Geist,

     wenn nicht der alte stumme Fels,

     das Schicksal, ihr entgegenstande¹.

Вереницею певчих свай,

Подпирающих Эмпиреи,

Посылаю тебе свой пай

Праха дольнего.

    По аллее

Вздохов -- проволокой к столбу --

Телеграфное: лю -- ю -- блю...

Умоляю... (печатный бланк

Не вместит! Проводами проще!)

Это -- сваи, на них Атлант

Опустил скаковую площадь

Небожителей...

    Вдоль свай

Телеграфное: про -- о -- щай...

Слышишь? Это последний срыв

Глотки сорванной: про -- о -- стите...

Это -- снасти над морем нив,

Атлантический путь тихий:

Выше, выше -- и сли -- лись

В Ариаднино: ве -- ер -- нись,

Обернись!.. Даровых больниц

Заунывное: не выйду!

Это -- проводами стальных

Проводов -- голоса Аида

Удаляющиеся... Даль

Заклинающее: жа -- аль...

Пожалейте! (В сем хоре -- сей

Различаешь?) В предсмертном крике

Упирающихся страстей --

Дуновение Эвридики:

Через насыпи -- и -- рвы

Эвридикино: у -- у -- вы,

Не у-

        17 марта 1923

¹ Сердечная волна не вздымалась бы столь высоко и не становилась бы

Духом,когда бы на ее пути не вставала старая немая скала -- Судьба (нем.).

Чтоб высказать тебе... да нет, в ряды

И в рифмы сдавленные... Сердце -- шире!

Боюсь, что мало для такой беды

Всего Расина и всего Шекспира!

"Всё плакали, и если кровь болит...

Все плакали, и если в розах -- змеи"...

Но был один -- у Федры -- Ипполит!

Плач Ариадны -- об одном Тезее!

Терзание! Ни берегов, ни вех!

Да, ибо утверждаю, в счете сбившись,

Что я в тебе утрачиваю всех

Когда-либо и где-либо небывших!

Какия чаянья -- когда насквозь

Тобой пропитанный -- весь воздух свыкся!

Раз Наксосом мне -- собственная кость!

Раз собственная кровь под кожей -- Стиксом!

Тщета! во мне она! Везде! закрыв

Глаза: без дна она! без дня! И дата

Лжет календарная...

    Как ты -- Разрыв,

Не Ариадна я и не...

    -- Утрата!

О по каким морям и городам

Тебя искать? (Незримого -- незрячей!)

Я проводы вверяю проводам,

И в телеграфный столб упершись -- плачу.

        18 марта 1923

   (ПУТИ)

Всё перебрав и всё отбросив,

(В особенности -- семафор!)

Дичайшей из разноголосиц

Школ, оттепелей... (целый хор

На помощь!) Рукава как стяги

Выбрасывая...

    -- Без стыда! --

Гудят моей высокой тяги

Лирические провода.

Столб телеграфный! Можно ль кратче

Избрать? Доколе небо есть --

Чувств непреложный передатчик,

Уст осязаемая весть...

Знай, что доколе свод небесный,

Доколе зори к рубежу --

Столь явственно и повсеместно

И длительно тебя вяжу.

Чрез лихолетие эпохи,

Лжей насыпи -- из снасти в снасть --

Мои неизданные вздохи,

Моя неистовая страсть...

Вне телеграмм (простых и срочных

Штампованностей постоянств!)

Весною стоков водосточных

И проволокою пространств.

        19 марта 1923

Самовластная слобода!

Телеграфные провода!

Вожделений -- моих -- выспренных,

Крик -- из чрева и на ветр!

Это сердце мое, искрою

Магнетической -- рвет метр.

-- "Метр и меру?" Но чет -- вертое

Измерение мстит! -- Мчись

Над метрическими -- мертвыми --

Лжесвидетельствами -- свист!

Тсс... А ежели вдруг (всюду же

Провода и столбы?) лоб

Заломивши поймешь: трудные

Словеса сии -- лишь вопль

Соловьиный, с пути сбившийся:

-- Без любимого мир пуст! --

В Лиру рук твоих влю -- бившийся,

И в Лейлу твоих уст!

        20 марта 1923

Не чернокнижница! В белой книге

Далей донских навострила взгляд!

Где бы ты ни был -- тебя настигну,

Выстрадаю -- и верну назад.

Ибо с гордыни своей, как с кедра.

Мир озираю: плывут суда,

Зарева рыщут... Морские недра

Выворочу -- и верну со дна!

Перестрадай же меня! Я всюду:

Зори и руды я, хлеб и вздох,

Есмь я и буду я, и добуду

Губы -- как душу добудет Бог:

Через дыхание -- в час твой хриплый,

Через архангельского суда

Изгороди! -- Всё уста о шипья

Выкровяню и верну с одра!

Сдайся! Ведь это совсем не сказка!

-- Сдайся! -- Стрела, описавши круг...

-- Сдайся! -- Еще ни один не спасся

От настигающего без рук:

Через дыхание... (Перси взмыли,

Веки не видят, вкруг уст -- слюда...)

Как прозорливица -- Самуила

Выморочу -- и вернусь одна:

Ибо другая с тобой, и в судный

День не тягаются...

    Вьюсь и длюсь.

Есмь я и буду я и добуду

Душу -- как губы добудет уст --

Упокоительница...

        25 марта 1923

Час, когда вверху цари

И дары друг к другу едут.

(Час, когда иду с горы);

Горы начинают ведать.

Умыслы сгрудились в круг.

Судьбы сдвинулись: не выдать!

(Час, когда не вижу рук)

Души начинают видеть.

        25 марта 1923

В час, когда мой милый брат

Миновал последний вяз

(Взмахов, выстроенных в ряд),

Были слезы -- больше глаз.

В час, когда мой милый друг

Огибал последний мыс

(Вздохов мысленных; вернись!)

Были взмахи -- больше рук.

Точно руки -- вслед -- от плеч!

Точно губы вслед -- заклясть!

Звуки растеряла речь,

Пальцы растеряла пясть.

В час, когда мой милый гость.

-- Господи, взгляни на нас! --

Были слезы больше глаз

Человеческих и звёзд

Атлантических...

        26 марта 1923

Терпеливо, как щебень бьют,

Терпеливо, как смерти ждут,

Терпеливо, как вести зреют,

Терпеливо, как месть лелеют --

Буду ждать тебя (пальцы в жгут --

Так Монархини ждет наложник)

Терпеливо, как рифмы ждут,

Терпеливо, как руки гложут.

Буду ждать тебя (в землю -- взгляд,

Зубы в губы. Столбняк. Булыжник).

Терпеливо, как негу длят,

Терпеливо, как бисер нижут.

Скрип полозьев, ответный скрип

Двери: рокот ветров таёжных.

Высочайший пришел рескрипт:

-- Смена царства и въезд вельможе.

И домой:

В неземной --

Да мой.

        27 марта 1923

Весна наводит сон. Уснем.

Хоть врозь, а все ж сдается: все

Разрозненности сводит сон.

Авось увидимся во сне.

Всевидящий, он знает, чью

Ладонь -- и в чью, кого -- и с кем.

Кому печаль мою вручу,

Кому печаль мою повем

Предвечную (дитя, отца

Не знающее и конца

Не чающее!) О, печаль

Плачущих без плеча!

О том, что памятью с перста

Спадет, и камешком с моста...

О том, что заняты места,

О том, что наняты сердца

Служить -- безвыездно -- навек,

И жить -- пожизненно -- без нег!

О заживо -- чуть встав! чем свет!-

В архив, в Элизиум калек.

О том, что тише ты и я

Травы, руды, беды, воды...

О том, что выстрочит швея:

Рабы -- рабы -- рабы -- рабы.

        5 апреля 1923

С другими -- в розовые груды

Грудей... В гадательные дроби

Недель...

    А я тебе пребуду

Сокровищницею подобий

По случаю -- в песках, на щебнях

Подобранных, -- в ветрах, на шпалах

Подслушанных... Вдоль всех бесхлебных

Застав, где молодость шаталась.

Шаль, узнаешь ее? Простудой

Запахнутую, жарче ада

Распахнутую...

    Знай, что чудо

Недр -- под полой, живое чадо:

Песнь! С этим первенцем, что пуще

Всех первенцев и всех Рахилей...

-- Недр достовернейшую гущу

Я мнимостями пересилю!

        11 апреля 1923

x x x

Голубиная купель,

Небо: тридевять земель.

Мне, за тем гулявшей за морем,

Тесно в одиночной камере

Рук твоих,

Губ твоих,

Человек -- и труб твоих,

Город!

-- Город!

Это сорок

Сороков во мне поют.

Это сорок

-- Бить, так в порох! --

Кузнецов во мне куют!

Мне, решать привыкшей в мраморе,

Тесно в одиночной камере

Демократии и Амора.

        21 марта 1923

ЭВРИДИКА -- ОРФЕЮ:

Для тех, отженивших последние клочья

Покрова (ни уст, ни ланит!...)

О, не превышение ли полномочий

Орфей, нисходящий в Аид?

Для тех, отрешивших последние звенья

Земного... На ложе из лож

Сложившим великую ложь лицезренья,

Внутрь зрящим -- свидание нож.

Уплочено же -- всеми розами крови

За этот просторный покрой

Бессмертья...

    До самых летейских верховий

Любивший -- мне нужен покой

Беспамятности... Ибо в призрачном доме

Сем -- призрак ты, сущий, а явь --

Я, мертвая... Что же скажу тебе, кроме:

-- "Ты это забудь и оставь!"

Ведь не растревожишь же! Не повлекуся!

Ни рук ведь! Ни уст, чтоб припасть

Устами! -- С бессмертья змеиным укусом

Кончается женская страсть.

Уплочено же -- вспомяни мои крики! --

За этот последний простор.

Не надо Орфею сходить к Эвридике

И братьям тревожить сестер.

        23 марта 1923

ПОЭТЫ

Поэт -- издалека заводит речь.

Поэта -- далеко заводит речь.

Планетами, приметами, окольных

Притч рытвинами... Между да и нет

Он даже размахнувшись с колокольни

Крюк выморочит... Ибо путь комет --

Поэтов путь. Развеянные звенья

Причинности -- вот связь его! Кверх лбом

Отчаетесь! Поэтовы затменья

Не предугаданы календарем.

Он тот, кто смешивает карты,

Обманывает вес и счет,

Он тот, кто спрашивает с парты,

Кто Канта наголову бьет,

Кто в каменном гробу Бастилий

Как дерево в своей красе.

Тот, чьи следы -- всегда простыли,

Тот поезд, на который все

Опаздывают...

    -- ибо путь комет

Поэтов путь: жжя, а !не согревая.

Рвя, а не взращивая -- взрыв и взлом --

Твоя стезя, гривастая кривая,

Не предугадана календарем!

        8 апреля 1923

Есть в мире лишние, добавочые,

Не вписанные в окоём.

(Нечислящимся в ваших справочниках,

Им свалочная яма -- дом).

Есть в мире полые, затолканные,

Немотствующие -- навоз,

Гвоздь -- вашему подолу шелковому!

Грязь брезгует из-под колес!

Есть в мире мнимые, невидимые:

(Знак: лепрозариумов крап!)

Есть в мире Иовы, что Иову

Завидовали бы -- когда б:

Поэты мы -- и в рифму с париями,

Но выступив из берегов,

Мы бога у богинь оспариваем

И девственницу у богов!

        22 апреля 1923

Что же мне делать, слепцу и пасынку,

В мире, где каждый и отч и зряч,

Где по анафемам, как по насыпям --

Страсти! где насморком

Назван -- плач!

Что же мне делать, ребром и промыслом

Певчей! -- как провод! загар! Сибирь!

По наважденьям своим -- как по мосту!

С их невесомостью

В мире гирь.

Что же мне делать, певцу и первенцу,

В мире, где наичернейший -- сер!

Где вдохновенье хранят, как в термосе!

С этой безмерностью

В мире мер?!

        ? апреля 1923

АРИАДНА

Оставленной быть -- это втравленной быть

В грудь -- синяя татуировка матросов!

Оставленной быть -- это явленной быть

Семи океанам... Не валом ли быть

Святым, что с палубы сносит?

Уступленной быть -- это купленной быть

  Задорого: ночи и ночи и ночи

Умоисступленья! О, в трубы трубить --

Уступленной быть! -- Это длиться и слыть

Как губы и трубы пророчеств.

        21 апреля 1923

-- О всеми голосами раковин

Ты пел ей...

-- Травкой каждою.

-- Она томилась лаской Вакховой.

-- Летейских маков жаждала...

-- Но как бы те моря ни солоны,

Тот мчался...

-- Стены падали.

-- И кудри вырывала полными

Горстями...

-- В пену падали...

        21 апреля 1923

ПРАГА

Где сроки спутаны, где в воздух ввязан

Дом -- и под номером не наяву!

Я расскажу тебе о том, как важно

В летейском городе своем живу.

Я расскажу тебе, как спал он,

Не выспался -- и тянет стан,

Где между водорослью и опалом

День деворадуется по мостам.

Где мимо спящих богородиц

И рыцарей, дыбящих бровь,

Шажком торопится народец

Потомков -- переживших кровь.

Где честь, последними мечами

Воззвав, -- не медлила в ряду.

О городе, где всё очами

Глядит -- последнего в роду.

        21 апреля 1923

ПОЭМА ЗАСТАВЫ

А покамест пустыня славы

Не засыпет мои уста,

Буду петь мосты и заставы,

Буду петь простые места.

А покамест еще в тенётах

Не увязла -- людских кривизн,

Буду брать -- труднейшую ноту,

Буду петь -- последнюю жизнь!

Жалобу труб.

Рай огородов.

Заступ и зуб.

Чуб безбородых.

День без числа.

Верба зачахла.

Жизнь без чехла:

Кровью запахло!

Потных и плотных,

Потных и тощих:

-- Ну да на площадь?!

Как на полотнах --

Как на полотнах

Только -- и в одах:

Рев безработных,

Рев безбородых.

Ад? -- Да,

Но и сад -- для

Баб и солдат,

Старых собак,

Малых ребят.

"Рай -- с драками?

Без -- раковин

От устриц?

Без люстры?

С заплатами?!"

-- Зря плакали:

У всякого --

Свой.

   =====================

Здесь страсти поджары и ржавы:

Держав динамит!

Здесь часто бывают пожары:

Застава горит!

Здесь ненависть оптом и скопом:

Расправ пулемет!

Здесь часто бывают потопы:

Застава плывет!

Здесь плачут, здесь звоном и воем

Рассветная тишь.

Здесь отрочества под конвоем

Щебечут: шалишь!

Здесь платят! Здесь Богом и Чертом,

Горбом и торбой!

Здесь молодости как над мертвым

Поют над собой.

Здесь матери, дитя заспав...

-- Мосты, пески, кресты застав! --

Здесь младшую купцу пропив...

Отцы...

    -- Кусты, кресты крапив...

-- Пусти.

-- Прости.

        23 апреля 1923

СЛОВА И СМЫСЛЫ

Ты обо мне не думай никогда!

(На -- вязчива!)

Ты обо мне подумай: провода:

Даль -- длящие.

Ты на меня не жалуйся, что жаль...

Всех слаще мол...

Лишь об одном пожалуйста: педаль:

Боль -- длящая.

Ла -- донь в ладонь:

-- За -- чем рожден?

-- Не -- жаль: изволь:

Длить -- даль -- и боль.

Проводами продленная даль...

Даль и боль, это та же ладонь

Отрывающаяся -- доколь?

Даль и боль, это та же юдоль.

        23 апреля 1923

ПЕДАЛЬ

Сколь пронзительная, столь же

Сглаживающая даль.

Дольше -- дольше -- дольше -- дольше!

Это -- правая педаль.

После жизненных радуший

В смерть -- заведомо не жаль.

Глуше -- глуше -- глуше -- глуше:

Это -- левая педаль.

Памяти гудящий Китеж-

Правая! Летейских вод

Левую бери: глушитель

Длителя перепоет.

От участковых, от касто-

вых -- уставшая (заметь!)

Жизнь не хочет жить... но часто

Смерть не хочет умереть!

Требует! Из всех безмясых

Клавишей, разбитых в ряд.

(Левою педалью гасят,

Правою педалью длят...)

Лязгает! Как змей из фальши

Клавишей, разбитых в гуд...

Дальше, дальше, дальше, дальше

Правою педалью лгут!

        24 апреля 1923

ЛАДОНЬ

Ладони! (Справочник

Юнцам и девам).

Целуют правую,

Читают в левой.

В полночный заговор

Вступивший -- ведай:

Являют правою,

Скрывают левой.

Сивилла -- левая:

Вдали от славы.

Быть неким Сцеволой

Довольно -- правой.

А всё же в ненависти

Час разверстый

Мы миру левую

Даем -- от сердца!

А все же, праведным

Объевшись гневом,

Рукою правою

Мы жилы -- левой!

        27 апреля 1923

x x x

Крутогорьями глаголь,

Колокольнями трезвонь:

Место дольнее -- юдоль,

Место дольнее -- ладонь.

Всеми вольными в лазорь

Колокольнями злословь:

Место дольнее -- ладонь,

Место дольнее -- любовь

        29 апреля 1923

ОБЛАКА

Перерытые -- как битвой

Взрыхленные небеса.

Рытвинами -- небеса.

Битвенные небеса.

Перелетами -- как хлёстом

Хлёстанные табуны.

Взблестывающей Луны

Вдовствующей -- табуны!

Стой! Не Федры ли под небом

Плащ? Не Федрин ли взвился

В эти марафонским бегом

Мчащиеся небеса?

Стой! Иродиады с чубом --

Блуд... Не бубен ли взвился

В эти иерихонским трубом

Рвущиеся небеса!

Нет! Вставший вал!

Пал -- и пророк оправдан!

Раз -- дался вал:

Целое море -- на два!

Бо -- род и грив

Шествие морем Чермным!

Нет! -- се -- Юдифь --

Голову Олоферна!

        1 мая 1923

ТАК ВСЛУШИВАЮТСЯ...

Так вслушиваются (в исток

Вслушивается -- устье).

Так внюхиваются в цветок:

Вглубь -- до потери чувства!

Так в воздухе, который синь-

Жажда, которой дна нет.

Так дети, в синеве простынь,

Всматриваются в память.

Так вчувствовывается в кровь

Отрок -- доселе лотос.

...Так влюбливаются в любовь:

Впадываются в пропасть.

Друг! Не кори меня за тот

Взгляд, деловой и тусклый.

Так вглатываются в глоток:

Вглубь -- до потери чувства!

Так в ткань врабатываясь, ткач

Ткет свой последний пропад.

Так дети, вплакиваясь в плач,

Вшептываются в шепот.

Так вплясываются... (Велик

Бог -- посему крутитесь!)

Так дети, вкрикиваясь в крик,

Вмалчиваются в тихость.

Так жалом тронутая кровь

Жалуется -- без ядов!

Так вбаливаются в любовь:

Впадываются в: падать.

        3 мая 1923

РУЧЬИ

Прорицаниями рокоча,

Нераскаянного скрипача

Piccicato'ми... Разрывом бус!

Паганиниевскими "добьюсь!"

Опрокинутыми...

    Нот, планет --

Ливнем!

    -- Вывезет!!!

    -- Конец... На нет.

Недосказанностями тишизн

Заговаривающие жизнь:

Страдивариусами в ночи

Проливающиеся ручьи.

        4 мал 1923

Монистом, расколотым

На тысячу блях --

Как Дзингара в золоте

Деревня в ручьях.

Монистами -- вымылась!

Несется как челн

В ручьевую жимолость

Окунутый холм.

Монистами-сбруями...

(Гривастых теней

Монистами! Сбруями

Пропавших коней...)

Монистами-бусами...

(Гривастых монет

Монистами! Бусами

Пропавших планет...)

По кручам, по впадинам,

И в щёку, и в пах --

Как Дзингара в краденом

Деревня в ручьях.

Споем-ка на радостях!

Черны, горячи

Сторонкою крадучись

Цыганят ручьи.

        6 мая 1923

ОКНО

Атлантским и сладостным

Дыханьем весны --

Огромною бабочкой

Мой занавес -- и --

Вдовою индусскою

В жерло златоустое,

Наядою сонною

В моря заоконные...

        5 мая 1923

ХВАЛА ВРЕМЕНИ

     Вере Аренской

Беженская мостовая!

Гикнуло -- и понеслось

Опрометями колес.

Время! Я не поспеваю.

В летописях и в лобзаньях

Пойманное... но песка

Струечкою шелестя...

Время, ты меня обманешь!

Стрелками часов, морщин

Рытвинами -- и Америк

Новшествами... -- Пуст кувшин! --

Время, ты меня обмеришь!

Время, ты меня предашь!

Блудною женой -- обнову

Выронишь... -- "Хоть час да наш!"

-- Поезда с тобой иного

Следования!.. --

Ибо мимо родилась

Времени! Вотще и всуе

Ратуешь! Калиф на час:

Время! Я тебя миную.

        10 мая 1923

СЕСТРА

Мало ада и мало рая:

За тебя уже умирают.

Вслед за братом, увы, в костер --

Разве принято? Не сестер

Это место, а страсти рдяной!

Разве принято под курганом...

С братом?..

    -- "Был мой и есть! Пусть сгнил!"

-- Это местничество могил!!!

        11 мая 1923

НОЧЬ

Час обнажающихся верховий,

Час, когда в души глядишь -- как в очи.

Это -- разверстые шлюзы крови!

Это -- разверстые шлюзы ночи!

Хлынула кровь, наподобье ночи

Хлынула кровь, -- наподобье крови

Хлынула ночь! (Слуховых верховий

Час: когда в уши нам мир -- как в очи!)

Зримости сдернутая завеса!

Времени явственное затишье!

Час, когда ухо разъяв, как веко,

Больше не весим, не дышим: слышим.

Мир обернулся сплошной ушною

Раковиною: сосущей звуки

Раковиною, -- сплошной душою!..

(Час, когда в души идешь -- как в руки!)

        12 мая 1923

ПРОКРАСТЬСЯ...

А может, лучшая победа

Над временем и тяготеньем --

Пройти, чтоб не оставить следа,

Пройти, чтоб не оставить тени

На стенах...

    Может быть -- отказом

Взять? Вычеркнуться из зеркал?

Так: Лермонтовым по Кавказу

  Прокрасться, не встревожив скал.

А может -- лучшая потеха

Перстом Себастиана Баха

Органного не тронуть эха?

Распасться, не оставив праха

На урну...

    Может быть -- обманом

Взять? Выписаться из широт?

Так: Временем как океаном

Прокрасться, не встревожив вод...

        14 мая 1923

ДИАЛОГ ГАМЛЕТА С СОВЕСТЬЮ

-- На дне она, где ил

И водоросли... Спать в них

Ушла, -- но сна и там нет!

-- Но я ее любил,

Как сорок тысяч братьев

Любить не могут!

    -- Гамлет!

На дне она, где ил:

Ил!.. И последний венчик

Всплыл на приречных бревнах...

-- Но я ее любил

Как сорок тысяч...

    -- Меньше,

Все ж, чем один любовник.

На дне она, где ил.

-- Но я ее --

    (недоуменно)

    любил??

        5 июня 1923

МОРЕПЛАВАТЕЛЬ

Закачай меня, звездный челн!

Голова устала от волн!

Слишком долго причалить тщусь,

Голова устала от чувств:

Гимнов -- лавров -- героев -- гидр, --

Голова устала от игр!

Положите меж трав и хвой, --

Голова устала от войн...

        12 июня 1923

РАСЩЕЛИНА

Чем окончился этот случай,

Не узнать ни любви, ни дружбе.

С каждым днем отвечаешь глуше,

С каждым днем пропадаешь глубже.

Так, ничем уже не волнуем,

-- Только дерево ветви зыблет --

Как в расщелину ледяную --

В грудь, что так о тебя расшиблась!

Из сокровищницы подобий

Вот тебе -- наугад -- гаданье:

Ты во мне как в хрустальном гробе

Спишь, -- во мне как в глубокой ране

Спишь, -- тесна ледяная прорезь!

Льды к своим мертвецам ревнивы:

Перстень -- панцирь -- печать -- и пояс..

Без возврата и без отзыва.

Зря Елену клянете, вдовы!

Не Елениной красной Трои

Огнь! Расщелины ледниковой

Синь, на дне опочиешь коей...

Сочетавшись с тобой, как Этна

С Эмпедоклом... Усни, сновидец!

А домашним скажи, что тщетно:

Грудь своих мертвецов не выдаст.

        17 июня 1923

x x x

На назначенное свиданье

Опоздаю. Весну в придачу

Захвативши -- приду седая.

Ты его высоко назначил!

Буду годы идти -- не дрогнул

Вкус Офелии к горькой руте!

Через горы идти -- и стогны,

Через души идти -- и руки.

Землю долго прожить! Трущоба-

Кровь! и каждая капля -- заводь.

Но всегда стороной ручьевой

Лик Офелии в горьких травах.

Той, что страсти хлебнув, лишь ила

Нахлебалась! -- Снопом на щебень!

Я тебя высоко любила:

Я себя схоронила в небе!

        18 июня 1923

x x x

Рано еще -- не быть!

Рано еще -- не жечь!

Нежность! Жестокий бич

Потусторонних встреч.

Как глубоко ни льни --

Небо -- бездонный чан!

О, для такой любви

Рано еще -- без ран!

Ревностью жизнь жива!

Кровь вожделеет течь

В землю. Отдаст вдова

Право свое -- на меч?

Ревностью жизнь жива!

Благословен ущерб

Сердцу! Отдаст трава

Право свое -- на серп?

Тайная жажда трав...

Каждый росток: "сломи"...

До лоскута раздав,

Раны еще -- мои!

И пока общий шов

-- Льюсь! -- не наложишь Сам

Рано еще для льдов

Потусторонних стран!

        19 июня 1923

ЛУНА -- ЛУНАТИКУ

Оплетавшие -- останутся.

Дальше -- высь.

В час последнего беспамятства

Не очнись.

У лунатика и гения

Нет друзей.

В час последнего прозрения

Не прозрей.

Я -- глаза твои. Совиное

Око крыш.

Буду звать тебя по имени --

Не расслышь.

Я -- душа твоя: Урания:

В боги -- дверь.

В час последнего слияния

Не проверь!

        20 июня 1923

ЗАНАВЕС

Водопадами занавеса, как пеной --

Хвоей -- пламенем -- прошумя.

Нету тайны у занавеса от сцены:

(Сцена -- ты, занавес -- я).

Сновиденными зарослями (в высоком

Зале -- оторопь разлилась)

Я скрываю героя в борьбе с Роком,

Место действия -- и -- час.

Водопадными радугами, обвалом

Лавра (вверился же! знал!)

Я тебя загораживаю от зала,

(Завораживаю -- зал!)

Тайна занавеса! Сновиденным лесом

Сонных снадобий, трав, зёрн...

(За уже содрогающейся завесой

Ход трагедии -- как -- шторм!)

Ложи, в слезы! В набат, ярус!

Срок, исполнься! Герой, будь!

Ходит занавес -- как -- парус,

Ходит занавес -- как -- грудь.

Из последнего сердца тебя, о недра,

Загораживаю. -- Взрыв!

Над ужа -- ленною -- Федрой

Взвился занавес -- как -- гриф.

Нате! Рвите! Глядите! Течет, не так ли?

Заготавливайте -- чан!

Я державную рану отдам до капли!

(Зритель бел, занавес рдян).

И тогда, сострадательным покрывалом

Долу, знаменем прошумя.

Нету тайны у занавеса -- от зала.

(Зала -- жизнь, занавес -- я).

        23 июня 1923

x x x

Строительница струн -- приструню

И эту. Обожди

Расстраиваться! (В сем июне

Ты плачешь, ты -- дожди!)

И если гром у нас -- на крышах,

Дождь -- в доме, ливень -- сплошь --

Так это ты письмо мне пишешь,

Которого не шлешь.

Ты дробью голосов ручьевых

Мозг бороздишь, как стих.

(Вместительнейший из почтовых

Ящиков -- не вместит!)

Ты, лбом обозревая дали,

Вдруг по хлебам -- как цеп

Серебряный... (Прервать нельзя ли?

Дитя! Загубишь хлеб!)

        30 июня 1923

НОЧЬ

Когда друг другу лжем,

(Ночь, прикрываясь днем)

Когда друг друга ловим,

(Суть, прикрываясь словом)

Когда друг к другу льнем

В распластанности мнимой,

(Смоль, прикрываясь льном,

Огнь, прикрываясь дымом...)

Взойди ко мне в ночи

Так: майского жучка

Ложь -- полунощным летом.

Так: черного зрачка

Ночь -- прикрываясь веком...

Ты думаешь, робка

Ночь -- и ушла с рассветом?

Так: черного зрачка

Ночь -- прикрываясь веком...

Свет -- это только плоть!

Столпником на распутье:

Свет: некая милоть,

Наброшенная сутью.

Подземная река --

Бог -- так ночь под светом...

Так: черного зрачка

Ночь -- прикрываясь веком...

Ты думаешь -- исчез

Взгляд? -- Подыми! -- Течет!

Свет, -- это только вес,

Свет, -- это только счет...

Свет -- это только веко

Над хаосом...

Ты думаешь -- робка

Ночь?-

Подземная река --

Ночь, -- глубока под днем!

-- Брось! Отпусти

В ночь в огневую реку.

Свет -- это только веко

Над хаосом...

Когда друг другу льстим,

(Занавес слов над глубью!)

Когда друг друга чтим,

Когда друг друга любим...

        Июнь 1923

САХАРА

Красавцы, не ездите!

Песками глуша,

Пропавшего без вести

Не скажет душа.

Напрасные поиски,

Красавцы, не лгу!

Пропавший покоится

В надёжном гробу.

Стихами как странами

Чудес и огня,

Стихами -- как странами

Он въехал в меня:

Сухую, песчаную,

Без дна и без дня.

Стихами -- как странами

Он канул в меня.

Внимайте без зависти

Сей повести душ.

В глазные оазисы --

Песчаная сушь...

Адамова яблока

Взывающий вздрог...

Взяла его наглухо,

Как страсть и как Бог.

Без имени -- канувший!

Не сыщете! Взят.

Пустыни беспамятны, --

В них тысячи спят!

Стиханье до кипени

Вскипающих волн. --

Песками засыпанный,

Сахара -- твой холм.

        3 июля 1923

РЕЛЬСЫ

В некой разлинованности нотной

Нежась наподобие простынь --

Железнодорожные полотна,

Рельсовая режущая синь!

Пушкинское: сколько их, куда их

Гонит! (Миновало -- не поют!)

Это уезжают-покидают,

Это остывают-отстают.

Это -- остаются. Боль как нота

Высящаяся... Поверх любви

Высящаяся... Женою Лота

Насыпью застывшие столбы...

Час, когда отчаяньем как свахой

Простыни разостланы. -- Твоя! --

И обезголосившая Сафо

Плачет как последняя швея.

Плач безропотности! Плач болотной

Цапли, знающей уже... Глубок

Железнодорожные полотна

Ножницами режущий гудок.

Растекись напрасною зарею

Красное напрасное пятно!

...Молодые женщины порою

Льстятся на такое полотно.

        10 июля 1923

БРАТ

Раскалена, как смоль:

Дважды не вынести!

Брат, но с какой-то столь

Странною примесью

Смуты... (Откуда звук

Ветки откромсанной?)

Брат, заходящий вдруг

Столькими солнцами!

Брат без других сестер:

Напрочь присвоенный!

По гробовой костер --

Брат, но с условием:

Вместе и в рай и в ад!

Раной -- как розаном

Соупиваться! (Брат,

Адом дарованный!)

Брат! Оглянись в века:

Не было крепче той

Спайки. Назад -- река...

Снова прошепчется

Где-то, вдоль звезд и шпал,

-- Настежь, без третьего! --

Что по ночам шептал

Цезарь -- Лукреции.

        13 июля 1923

ЧАС ДУШИ

В глубокий час души и ночи,

Нечислящийся на часах,

Я отроку взглянула в очи,

Нечислящиеся в ночах

Ничьих еще, двойной запрудой

-- Без памяти и по края! --

Покоящиеся...

    Отсюда

Жизнь начинается твоя.

Седеющей волчицы римской

Взгляд, в выкормыше зрящей -- Рим!

Сновидящее материнство

Скалы... Нет имени моим

Потерянностям... Всё покровы

Сняв -- выросшая из потерь! --

Так некогда над тростниковой

Корзиною клонилась дщерь

Египетская...

        14 июля 1923

В глубокий час души,

В глубокий -- ночи...

(Гигантский шаг души,

Души в ночи)

В тот час. душа, верши

Миры, где хочешь

Царить -- чертог души,

Душа, верши.

Ржавь губы, пороши

Ресницы -- снегом.

(Атлантский вздох души,

Души -- в ночи...)

В тот час, душа, мрачи

Глаза, где Вегой

Взойдешь... Сладчайший плод

Душа, горчи.

Горчи и омрачай:

Расти: верши.

        8 августа 1923

Есть час Души, как час Луны,

Совы -- час, мглы -- час, тьмы --

Час... Час Души -- как час струны

Давидовой сквозь сны

Сауловы... В тот час дрожи,

Тщета, румяна смой!

Есть час Души, как час грозы,

Дитя, и час сей -- мой.

Час сокровеннейших низов

Грудных. -- Плотины спуск!

Все вещи сорвались с пазов,

Всё сокровенья -- с уст!

С глаз -- все завесы! Все следы

Вспять! На линейках -- нот --

Нет! Час Души, как час Беды,

Дитя, и час сей -- бьет.

Беда моя! -- так будешь звать.

Так, лекарским ножом

Истерзанные, дети -- мать

Корят: "Зачем живем?"

А та, ладонями свежа

Горячку: "Надо. -- Ляг".

Да, час Души, как час ножа,

Дитя, и нож сей -- благ.

        14 августа 1923

СОК ЛОТОСА

Божественно и детски-гол

Лоб -- сквозь тропическую темень.

В глазах, упорствующих в пол,

Застенчивость хороших семей.

Сквозь девственные письмена

Мне чудишься побегом рдяным,

Чья девственность оплетена

Воспитанностью, как лианой.

Дли свою святость! Уст и глаз

Блюди священные сосуды!

Под тропиками родилась

Любовь, и я к тебе оттуда:

Из папоротников, хвощей,

Стай тростниковых, троп бесследных.

Где всё забвение вещей

В ладони лотосова стебля

Покоится. Наводит сон

Сок лотоса. Вино без пены

Сок лотоса... Детей и жен

Как обмороком сводит члены

Сок лотоса... Гляди, пуста

Ладонь. -- Но в час луны с Востока

(Сок лотоса...) -- из уст в уста

Вкуси -- сон лотосова сока.

        23 июля 1923

x x x

Всё так же, так же в морскую синь

Глаза трагических героинь.

В сей зал, бесплатен и неоглядн,

Глазами заспанных Ариадн

Обманутых, очесами Федр

Отвергнутых, из последних недр

Вотще взывающими к ножу...

Так, в грудь, жива ли еще, гляжу.

        24 июля 1923

НАКЛОН

Материнское -- сквозь сон -- ухо.

У меня к тебе наклон слуха,

Духа -- к страждущему: жжет? да?

У меня к тебе наклон лба,

Дозирающего вер -- ховья.

У меня к тебе наклон крови

К сердцу, неба -- к островам нег.

У меня к тебе наклон рек,

Век... Беспамятства наклон светлый

К лютне, лестницы к садам, ветви

Ивовой к убеганью вех...

У меня к тебе наклон всех

Звезд к земле (родовая тяга

Звезд к звезде!) -- тяготенье стяга

К лаврам выстраданных мо -- гил.

У меня к тебе наклон крыл,

Жил... К дуплу тяготенье совье,

Тяга темени к изголовью

Гроба, -- годы ведь уснуть тщусь!

У меня к тебе наклон уст

К роднику...

        28 июля 1923

РАКОВИНА

Из лепрозария лжи и зла

Я тебя вызвала и взяла

В зори! Из мертвого сна надгробий

В руки, вот в эти ладони, в обе,

Раковинные -- расти, будь тих:

Жемчугом станешь в ладонях сих!

О, не оплатят ни шейх, ни шах

Тайную радость и тайный страх

Раковины... Никаких красавиц

Спесь, сокровений твоих касаясь,

Так не присвоит тебя, как тот

Раковинный сокровенный свод

Рук неприсваивающих... Спи!

Тайная радость моей тоски,

Спи! Застилая моря и земли,

Раковиною тебя объемлю:

Справа и слева и лбом и дном --

Раковинный колыбельный дом.

Дням не уступит тебя душа!

Каждую муку туша, глуша,

Сглаживая... Как ладонью свежей

Скрытые громы студя и нежа,

Нежа и множа... О, чай! О, зрей!

Жемчугом выйдешь из бездны сей.

-- Выйдешь! -- По первому слову: будь!

Выстрадавшая раздастся грудь

Раковинная. -- О, настежь створы! --

Матери каждая пытка в пору,

В меру... Лишь ты бы, расторгнув плен,

Целое море хлебнул взамен!

        31 июля 1923

ЗАОЧНОСТЬ

Кастальскому току,

Взаимность, заторов не ставь!

Заочность: за оком

Лежащая, вящая явь.

Заустно, заглазно

Как некое долгое la

Меж ртом и соблазном

Версту расстояния для...

Блаженны длинноты,

Широты забвений и зон!

Пространством как нотой

В тебя удаляясь, как стон

В тебе удлиняясь,

Как эхо в гранитную грудь

В тебя ударяясь:

Не видь и не слышь и не будь --

Не надо мне белым

По черному -- мелом доски!

Почти за пределом

Души, за пределом тоски --

...Словесного чванства

Последняя карта сдана.

Пространство, пространство

Ты нынче -- глухая стена!

        4 августа 1923

ПИСЬМО

Так писем не ждут,

Так ждут -- письма.

Тряпичный лоскут,

Вокруг тесьма

Из клея. Внутри -- словцо.

И счастье. И это -- всё.

Так счастья не ждут,

Так ждут -- конца:

Солдатский салют

И в грудь -- свинца

Три дольки. В глазах красно.

И только. И это -- всё.

Не счастья -- стара!

Цвет -- ветер сдул!

Квадрата двора

И черных дул.

(Квадрата письма:

Чернил и чар!)

Для смертного сна

Никто не стар!

Квадрата письма.

        11 августа 1923

МИНУТА

Минута: ммнущая: минешь!

Так мимо же, и страсть и друг!

Да будет выброшено ныне ж --

Что завтра б -- вырвано из рук!

Минута: мерящая! Малость

Обмеривающая, слышь:

То никогда не начиналось,

Что кончилось. Так лги ж, так льсти ж

Другим, десятеричной кори

Подверженным еще, из дел

Не выросшим. Кто ты, чтоб море

Разменивать? Водораздел

Души живой? О, мель! О, мелочь!

У славного Царя Щедрот

Славнее царства не имелось,

Чем надпись: "И сие пройдет" --

На перстне... На путях обратных

Кем не измерена тщета

Твоих Аравий циферблатных

И маятников маята?

Минута: мающая! Мнимость

Вскачь -- медлящая! В прах и в хлам

Нас мелящая! Ты, что минешь:

Минута: милостыня псам!

О как я рвусь тот мир оставить,

Где маятники душу рвут,

Где вечностью моею правит

Разминовение минут.

        12 августа 1923

КЛИНОК

Между нами -- клинок двуострый

Присягнувши -- и в мыслях класть...

Но бывают -- страстные сестры!

Но бывает -- братская страсть!

Но бывает такая примесь

Прерий в ветре и бездны в губ

Дуновении... Меч, храни нас

От бессмертных душ наших двух!

Меч, терзай нас и, меч, пронзай нас,

Меч, казни нас, но, меч, знай,

Что бывает такая крайность

Правды, крыши такой край...

Двусторонний клинок -- рознит?

Он же сводит! Прорвав плащ,

Так своди же нас, страж грозный,

Рана в рану и хрящ в хрящ!

(Слушай! если звезда, срываясь...

Не по воле дитя с ладьи

В море падает... Острова есть,

Острова для любой любви...)

Двусторонний клинок, синим

Ливший, красным пойдет... Меч

Двусторонний -- в себя вдвинем.

Это будет -- лучшее лечь!

Это будет -- братская рана!

Так, под звездами, и ни в чем

Неповинные... Точно два мы

Брата, спаянные мечом!

        18 августа 1923

НАУКА ФОМЫ

Без рук не обнять!

Сгинь, выспренных душ

Небыль!

Не вижу -- и гладь,

Не слышу -- и глушь:

Не был.

Круги на воде.

Ушам и очам --

Камень.

Не здесь -- так нигде.

В пространство, как в чан

Канул.

Руками держи!

Всей крепостью мышц

Ширься!

Что сны и псалмы!

Бог ради Фомы

В мир сей

Пришел: укрепись

В неверье -- как негр

В трюме.

Всю в рану -- по кисть!

Бог ради таких

Умер.

        24 августа 1923

МАГДАЛИНА

Меж нами -- десять заповедей:

Жар десяти костров.

Родная кровь отшатывает,

Ты мне -- чужая кровь.

Во времена евангельские

Была б одной из тех...

(Чужая кровь -- желаннейшая

И чуждейшая из всех!)

К тебе б со всеми немощами

Влеклась, стлалась -- светла

Масть! -- очесами демонскими

Таясь, лила б масла

И на ноги бы, и под ноги бы,

И вовсе бы так, в пески...

Страсть по купцам распроданная,

Расплеванная -- теки!

Пеною уст и накипями

Очес и потом всех

Нег... В волоса заматываю

Ноги твои, как в мех.

Некою тканью под ноги

Стелюсь... Не тот ли (та!)

Твари с кудрями огненными

Молвивший: встань, сестра!

        26 августа 1923

Масти, плоченные втрое

Стоимости, страсти пот,

Слезы, волосы, -- сплошное

Исструение, а тот

В красную сухую глину

Благостный вперяя зрак:

-- Магдалина! Магдалина!

Не издаривайся так!

        31 августа 1923

О путях твоих пытать не буду,

Милая! -- ведь все сбылось.

Я был бос, а ты меня обула

Ливнями волос --

И -- слез.

Не спрошу тебя, какой ценою

Эти куплены масла.

Я был наг, а ты меня волною

Тела -- как стеною

  Обнесла.

Наготу твою перстами трону

Тише вод и ниже трав.

Я был прям, а ты меня наклону

Нежности наставила, припав.

В волосах своих мне яму вырой,

Спеленай меня без льна.

-- Мироносица! К чему мне миро?

Ты меня омыла

Как волна.

        31 августа 1923

x x x

С этой горы, как с крыши

Мира, где в небо спуск.

Друг, я люблю тебя свыше

Мер -- и чувств.

От очевидцев скрою

В тучу! С золою съем.

...С этой горы, как с Трои

Красных -- стен.

Страсти: хвала убитым,

Сущим -- срам.

Так же смотрел на битву

Царь -- Приам.

Рухнули у -- стои:

Зарево? Кровь? Нимб?

Так же смотрел на Трою

Весь О -- лимп.

Нет, из прохладной ниши

Дева, воздевши длань...

Друг, я люблю тебя свыше.

Слышь -- и -- встань.

        30 августа 1923

x x x

Как бы дым твоих ни горек

Труб, глотать его -- всё нега!

Оттого что ночью -- город --

Опрокинутое небо.

Как бы дел твоих презренных

День ни гол, -- в ночи ты -- шах!

Звезды страсть свела -- на землю!

Картою созвездий -- прах.

Гектором иль Бонапартом

Звать тебя? Москва иль Троя?

Звездной и военной картой

Город лег...

    Любовь? -- Пустое!

Минет! Нищеты надземной

Ставленник, в ночи я -- шах!

Небо сведено на землю:

Картою созвездий -- прах

Рассыпается...

        30 августа 1923

ОВРАГ

Дно -- оврага.

Ночь -- корягой

Шарящая. Встряски хвой.

Клятв -- не надо.

Ляг -- и лягу.

Ты бродягой стал со мной.

С койки затхлой

Ночь по каплям

Пить -- закашляешься. Всласть

Пей! Без пятен --

Мрак! Бесплатен --

Бог: как к пропасти припасть.

(Час -- который?)

Ночь -- сквозь штору

Знать -- немного знать. Узнай

Ночь -- как воры,

Ночь -- как горы.

(Каждая из нас -- Синай

Ночью...)

        10 сентября 1923

Никогда не узнаешь, что жгу, что трачу

-- Сердец перебой --

На груди твоей нежной, пустой, горячей,

Гордец дорогой.

Никогда не узнаешь, каких не-наших

Бурь -- следы сцеловал!

Не гора, не овраг, не стена, не насыпь:

Души перевал.

О, не вслушивайся! Болевого бреда

Ртуть... Ручьевая речь...

Прав, что слепо берешь. От такой победы

Руки могут -- от плеч!

О, не вглядывайся! Под листвой падучей

  Сами -- листьями мчим!

Прав, что слепо берешь. Это только тучи

Мчат за ливнем косым.

Ляг -- и лягу. И благо. О, всё на благо!

Как тела на войне --

В лад и в ряд. (Говорят, что на дне оврага,

Может -- неба на дне!)

В этом бешеном беге дерев бессонных

Кто-то на смерть разбит.

Что победа твоя -- пораженье сонмов,

Знаешь, юный Давид?

        11 сентября 1923

АХИЛЛ НА ВАЛУ

Отлило -- обдало -- накатило --

-- Навзничь! -- Умру.

Так Поликсена, узрев Ахилла

Там, на валу --

В красном -- кровавая башня в плёсе

Тел, что простер.

Так Поликсена, всплеснувши: "Кто сей?"

(Знала -- костер!)

Соединенное чародейство

Страха, любви.

Так Поликсена, узрев ахейца

Ахнула -- и --

Знаете этот отлив атлантский

Крови от щек?

Неодолимый -- прострись, пространство!

Крови толчок.

        13 сентября 1923

ПОСЛЕДНИЙ МОРЯК

О ты -- из всех залинейных нот

Нижайшая! -- Кончим распрю!

Как та чахоточная, что в ночь

Стонала: еще понравься!

Ломала руки, а рядом драк

Удары и клятв канаты.

(Спал разонравившийся моряк

И капала кровь на мя-

тую наволоку...)

    А потом, вверх дном

Стакан, хрусталем и кровью

Смеясь ... -- и путала кровь с вином,

И путала смерть с любовью.

"Вам сон, мне -- спех! Не присев, не спев

И занавес! Завтра в лёжку!"

Как та чахоточная, что всех

Просила: еще немножко

Понравься!... (Руки уже свежи,

Взор смутен, персты не гнутся...)

Как та с матросом -- с тобой, о жизнь,

Торгуюсь: еще минутку

Понравься!..

        15 сентября 1923

КРИК СТАНЦИЙ

Крик станций: останься!

Вокзалов: о жалость!

И крик полустанков:

Не Дантов ли

Возглас:

"Надежду оставь!"

И крик паровозов.

Железом потряс

И громом волны океанской.

В окошечках касс,

Ты думал -- торгуют пространством?

Морями и сушей?

Живейшим из мяс:

Мы мясо -- не души!

Мы губы -- не розы!

От нас? Нет -- по нас

Колеса любимых увозят!

С такой и такою-то скоростью в час.

Окошечки касс.

Костяшечки страсти игорной.

Прав кто-то из нас,

Сказавши: любовь -- живодерня!

"Жизнь -- рельсы! Не плачь!"

Полотна -- полотна -- полотна...

(В глаза этих кляч

Владельцы глядят неохотно).

"Без рва и без шва

Нет счастья. Ведь с тем покупала?"

Та швейка права,

На это смолчавши: "Есть шпалы".

        24 сентября 1923

ПРАЖСКИЙ РЫЦАРЬ

Бледно -- лицый

Страж над плеском века --

Рыцарь, рыцарь,

Стерегущий реку.

(О найду ль в ней

Мир от губ и рук?!)

Ка -- ра -- ульный

На посту разлук.

Клятвы, кольца...

Да, но камнем в реку

Нас-то -- сколько

За четыре века!

В воду пропуск

Вольный. Розам -- цвесть!

Бросил -- брошусь!

Вот тебе и месть!

Не устанем

Мы -- доколе страсть есть!

Мстить мостами.

Широко расправьтесь,

Крылья! В тину,

В пену -- как в парчу!

Мосто -- вины

Нынче не плачу!

-- "С рокового мосту

Вниз -- отважься!"

Я тебе по росту,

Рыцарь пражский.

Сласть ли, грусть ли

В ней -- тебе видней,

Рыцарь, стерегущий

Реку -- дней.

        27 сентября 1923

x x x

По набережным, где седые деревья

По следу Офелий... (Она ожерелья

Сняла, -- не наряженной же умирать!)

Но все же

(Раз смертного ложа -- неможней

Нам быть нежеланной!

Раз это несносно

И в смерти, в которой

Предвечные горы мы сносим

На сердце!..) -- она все немногие вёсны

Сплела -- проплывать

Невестою -- и венценосной.

Так -- небескорыстною

Жертвою миру:

Офелия -- листья,

Орфей -- свою лиру...

-- А я?-

        28 сентября 1923

НОЧНЫЕ МЕСТА

Темнейшее из ночных

Мест: мост. -- Устами в уста!

Неужели ж нам свой крест

Тащить в дурные места,

Туда: в веселящий газ

Глаз, газа... В платный Содом?

На койку, где все до нас!

На койку, где не вдвоем

Никто... Никнет ночник.

Авось -- совесть уснет!

(Вернейшее из ночных

Мест -- смерть!) Платных теснот

Ночных -- блаже вода!

Вода -- глаже простынь!

Любить -- блажь и беда!

Туда -- в хладную синь!

Когда б в веры века

Нам встать! Руки смежив!

(Река -- телу легка,

И спать -- лучше, чем жить!)

Любовь: зноб до кости!

Любовь: зной до бела!

Вода -- любит концы.

Река -- любит тела.

        4 сентября 1923

ПОДРУГА

"Не расстанусь! -- Конца нет!" И льнет, и льнет.

А в груди -- нарастание

Грозных вод,

Надёжное: как таинство

Непреложное: рас -- станемся!

        5 октября 1923

ПОЕЗД ЖИЗНИ

Не штык -- так клык, так сугроб, так шквал,

В Бессмертье что час -- то поезд!

Пришла и знала одно: вокзал.

Раскладываться не стоит.

На всех, на всё -- равнодушьем глаз,

Которым конец -- исконность.

О как естественно в третий класс

Из душности дамских комнат!

Где от котлет разогретых, щек

Остывших... -- Нельзя ли дальше,

Душа? Хотя бы в фонарный сток

От этой фатальной фальши:

Папильоток, пеленок,

Щипцов каленых,

Волос паленых,

Чепцов, клеенок,

О -- де -- ко -- лонов

Семейных, швейных

Счастий (klein wenig!)¹

Взят ли кофейник?

Сушек, подушек, матрон, нянь,

Душности бонн, бань.

Не хочу в этом коробе женских тел

Ждать смертного часа!

Я хочу, чтобы поезд и пил и пел:

Смерть -- тоже вне класса!

В удаль, в одурь, в гармошку, в надсад, в тщету!

-- Эти нехристи и льнут же! --

Чтоб какой-нибудь странник: "На тем свету"...

Не дождавшись скажу: лучше!

Площадка. -- И шпалы. -- И крайний куст

В руке. -- Отпускаю. -- Поздно

Держаться. -- Шпалы. -- От стольких уст

Устала. -- Гляжу на звезды.

Так через радугу всех планет

Пропавших -- считал-то кто их? --

Гляжу и вижу одно: конец.

Раскаиваться не стоит.

        6 сентября 1923

¹ Немножко, чуточку (нем.).

x x x

Древняя тщета течет по жилам,

Древняя мечта: уехать с милым!

К Нилу! (Не на грудь хотим, а в грудь!)

К Нилу -- иль еще куда-нибудь

Дальше! За предельные пределы

Станций! Понимаешь, что из тела

Вон -- хочу! (В час тупящихся вежд

Разве выступаем -- из одежд?)

...За потустороннюю границу:

К Стиксу!..

        7 сентября 1923

ПОБЕГ

Под занавесом дождя

От глаз равнодушных кроясь,

-- О завтра мое! -- тебя

Выглядываю -- как поезд

Выглядывает бомбист

С еще-сотрясеньем взрыва

В руке... (Не одних убийств

Бежим, зарываясь в гриву

Дождя!) Не расправы страх,

Не... -- Но облака! но звоны!

То Завтра на всех парах

Проносится вдоль перрона

Пропавшего... Бог! Благой!

Бог! И в дымовую опушь --

Как об стену... (Под ногой

Подножка -- или ни ног уж,

Ни рук?) Верстовая снасть

Столба... Фонари из бреда...

О нет, не любовь, не страсть,

Ты поезд, которым еду

В Бессмертье...

        14 сентября 1923

x x x

Брожу -- не дом же плотничать,

Расположась на росстани!

Так, вопреки полотнищам

Пространств, треклятым простыням

Разлук, с минутным баловнем

Крадясь ночными тайнами,

Тебя под всеми ржавыми

Фонарными кронштейнами --

Краем плаща... За стойками --

Краем стекла... (Хоть краешком

Стекла!) Мертвец настойчивый,

В очах -- зачем качаешься?

По набережным -- клятв озноб,

По загородам -- рифм обвал.

Сжимают ли -- "я б жарче сгреб",

Внимают ли -- "я б чище внял".

Все ты один, во всех местах,

Во всех мастях, на всех мостах.

Моими вздохами -- снастят!

Моими клятвами -- мостят!

Такая власть над сбивчивым

Числом у лиры любящей,

Что на тебя, небывший мой,

Оглядываюсь -- в будущее!

        16 сентября 1923

ОКО

Фонари, горящие газом,

Леденеющим день от дня.

Фонари, глядящие глазом,

Не пойму еще -- в чем? -- виня,

Фонари, глядящие наземь:

На младенцев и на меня.

        23 сентября 1923

x x x

Люблю -- но мука еще жива.

Найди баюкающие слова:

Дождливые, -- расточившие всё

Сам выдумай, чтобы в их листве

Дождь слышался: то не цеп о сноп:

Дождь в крышу бьет: чтобы мне на лоб,

На гроб стекал, чтобы лоб -- светал,

Озноб -- стихал, чтобы кто-то спал

И спал...

    Сквозь скважины, говорят,

Вода просачивается. В ряд

Лежат, не жалуются, а ждут

Незнаемого. (Меня -- сожгут).

Баюкай же -- но прошу, будь друг:

Не буквами, а каютой рук:

Уютами...

        24 сентября 1923

x x x

Ты, меня любивший фальшью

Истины -- и правдой лжи,

Ты, меня любивший -- дальше

Некуда! -- За рубежи!

Ты, меня любивший дольше

Времени. -- Десницы взмах!

Ты меня не любишь больше:

Истина в пяти словах.

        12 декабря 1923

x x x

Оставленного зала тронного

Столбы. (Оставленного -- в срок!)

Крутые улицы наклонные

Стремительные как поток.

Чувств обезумевшая жимолость,

Уст обеспамятевший зов.

-- Так я с груди твоей низринулась

В бушующее море строф.

        Декабрь 1923

ДВОЕ

Есть рифмы в мире сём:

Разъединишь -- и дрогнет.

Гомер, ты был слепцом.

Ночь -- на буграх надбровных.

Ночь -- твой рапсодов плащ,

Ночь -- на очах -- завесой.

Разъединил ли б зрящ

Елену с Ахиллесом?

Елена. Ахиллес.

Звук назови созвучней.

Да, хаосу вразрез

Построен на созвучьях

Мир, и, разъединен,

Мстит (на согласьях строен!)

Неверностями жен

Мстит -- и горящей Троей!

Рапсод, ты был слепцом:

Клад рассорил, как рухлядь.

Есть рифмы -- в мире том

Подобранные. Рухнет

Сей -- разведешь. Что нужд

В рифме? Елена, старься!

...Ахеи лучший муж!

Сладостнейшая Спарты!

Лишь шорохом древес

Миртовых, сном кифары:

"Елена: Ахиллес:

Разрозненная пара".

        30 июня 1924

Не суждено, чтобы сильный с сильным

Соединились бы в мире сем.

Так разминулись Зигфрид с Брунгильдой,

Брачное дело решив мечом.

В братственной ненависти союзной

-- Буйволами! -- на скалу -- скала.

С брачного ложа ушел, неузнан,

И неопознанною -- спала.

Порознь! -- даже на ложе брачном --

Порознь! -- даже сцепясь в кулак --

Порознь! -- на языке двузначном --

Поздно и порознь -- вот наш брак!

Но и постарше еще обида

Есть: амазонку подмяв как лев --

Так разминулися: сын Фетиды

С дщерью Аресовой: Ахиллес

С Пенфезилеей.

    О вспомни -- снизу

Взгляд ее! сбитого седока

Взгляд! не с Олимпа уже, -- из жижи

Взгляд ее -- все ж еще свысока!

Что ж из того, что отсель одна в нем

Ревность: женою урвать у тьмы.

Не суждено, чтобы равный -- с равным.

. . . . . . . . .

Так разминовываемся -- мы.

        3 июля 1924

В мире, где всяк

Сгорблен и взмылен,

Знаю -- один

Мне равносилен.

В мире, где столь

Многого хощем,

Знаю -- один

Мне равномощен.

В мире, где всё --

Плесень и плющ,

Знаю: один

Ты -- равносущ

Мне.

        3 июля 1924

ОСТРОВ

Остров есть. Толчком подземным

Выхвачен у Нереид.

Девственник. Еще никем не

Выслежен и не открыт.

Папоротником бьет и в пене

Прячется. -- Маршрут? Тариф?

Знаю лишь: еще нигде не

Числится, кроме твоих

Глаз Колумбовых. Две пальмы:

Явственно! -- Пропали. -- Взмах

Кондора...

    (В вагоне спальном

-- Полноте! -- об островах!)

Час, а может быть -- неделя

Плаванья (упрусь -- так год!)

Знаю лишь: еще нигде не

Числится, кроме широт

Будущего...

        5 июля 1924

ПОД ШАЛЬЮ

Над колыбелью твоею -- где ты? --

Много, ох много же, будет пето.

Где за работой швея и мать --

Басен и песен не занимать!

Над колыбелью твоею нищей

Многое, многое с Бога взыщем:

Сроков и соков и лет и зим --

Много! а больше еще -- простим.

Над колыбелью твоей бесправной

Многое, многое станет явным,

Гласным: прошедшая сквозь тела

................ -- чем стала и чем была!

Над колыбелью твоею скромной

Многое, многое Богу вспомним!

-- Повести, спящие под замком, --

Много! а больше еще -- сглотнем.

Лишь бы дождаться тебя, да лишь бы...

Многое, многое станет лишним,

Выветрившимся -- чумацкий дым!

Всё недававшееся -- моим!

        5 августа 1924

Запечатленный, как рот оракула --

Рот твой, гадавший многим.

Женщина, что от дозору спрятала

Меж языком и нёбом?

Уж не глазами, а в вечность дырами

Очи, котлом ведёрным!

Женщина, яму какую вырыла

И заложила дёрном?

Располагающий ста кумирнями

Идол -- не столь заносчив.

Женщина, что у пожара вырвала

Нег и страстей двунощных?

Женщина, в тайнах, как в шалях, ширишься,

В шалях, как в тайнах, длишься.

Отъединенная -- как счастливица-

Ель на вершине мглистой.

Точно усопшую вопрошаю,

Душу, к корням пригубившую...

Женщина, что у тебя под шалью?

-- Будущее!

        8 ноября 1924

x x x

Так -- только Елена глядит над кровлями

Троянскими! В столбняке зрачков

Четыре провинции обескровлено

И обезнадежено сто веков.

Так -- только Елена над брачной бойнею,

В сознании: наготой моей

Четыре Аравии обеззноено

И обезжемчужено пять морей.

Так только Елена -- не жди заломленных

Рук! -- диву дается на этот рой

Престолонаследников обездомленных

И родоначальников, мчащих в бой.

Так только Елена -- не жди взывания

Уст! -- диву дается на этот ров

Престолонаследниками заваленный:

На обессыновленность ста родов.

Но нет, не Елена! Не та двубрачная

Грабительница, моровой сквозняк.

Какая сокровищница растрачена

Тобою, что в очи нам смотришь -- так,

Как даже Елене за красным ужином

В глаза не дерзалось своим рабам:

Богам. -- "Чужеземкою обезмуженный

Край! Всё еще гусеницей -- к ногам!"

        11 ноября 1924

x x x

Пела как стрелы и как морены,

Мчащие из-под ног

С звуком рвущегося атласа.

-- Пела! -- и целой стеной матрасной

Остановить не мог

Мир меня.

Ибо единый вырвала

Дар у богов: бег!

Пела как стрелы.

Тело?

Мне нету дела!

        8 ноября 1924

ПОПЫТКА РЕВНОСТИ

Как живется вам с другою, --

Проще ведь? -- Удар весла! --

Линией береговою

Скоро ль память отошла

Обо мне, плавучем острове

(По небу -- не по водам!)

   Души, души! быть вам сестрами,

Не любовницами -- вам!

Как живется вам с простою

Женщиною? Без божеств?

Государыню с престола

Свергши (с оного сошед),

Как живется вам -- хлопочется --

Ежится? Встается -- как?

С пошлиной бессмертной пошлости

Как справляетесь, бедняк?

"Судорог да перебоев --

Хватит! Дом себе найму".

Как живется вам с любою --

Избранному моему!

Свойственнее и съедобнее --

Снедь? Приестся -- не пеняй...

  Как живется вам с подобием --

Вам, поправшему Синай!

Как живется вам с чужою,

Здешнею? Ребром -- люба?

Стыд Зевесовой вожжою

Не схлёстывает лба?

Как живется вам -- здоровится --

Можется? Поется -- как?

С язвою бессмертной совести

Как справляетесь, бедняк?

Как живется вам с товаром

Рыночным? Оброк -- крутой?

После мраморов Каррары

Как живется вам с трухой

Гипсовой? (Из глыбы высечен

Бог -- и начисто разбит!)

Как живется вам с сто-тысячной-

Вам, познавшему Лилит!

Рыночною новизною

Сыты ли? К волшбам остыв,

Как живется вам с земною

Женщиною, без шестых

Чувств?

    Ну, за голову: счастливы?

Нет? В провале без глубин --

Как живется, милый? Тяжче ли --

Так же ли -- как мне с другим?

        19 ноября 1924

x x x

Вьюга наметает в полы.

Всё разрывы да расколы! --

И на шарф цветной веселый

Слезы острого рассола,

Жемчуг крупного размола.

        19 ноября 1924

СОН

Врылась, забылась -- и вот как с тысяче-

футовой лестницы без перил.

С хищностью следователя и сыщика

Всё мои тайны -- сон перерыл.

Сопки -- казалось бы прочно замерли --

Не доверяйте смертям страстей!

Зорко -- как следователь по камере

Сердца -- расхаживает Морфей.

Вы! собирательное убожество!

Не обрывающиеся с крыш!

Знали бы, как на перинах лёжачи

Преображаешься и паришь!

Рухаешь! Как скорлупою треснувшей --

Жизнь с ее грузом мужей и жен.

Зорко как летчик над вражьей местностью

Спящею -- над душою сон.

Тело, что все свои двери заперло --

Тщетно! -- уж ядра поют вдоль жил.

С точностью сбирра и оператора

Всё мои раны -- сон перерыл!

Вскрыта! ни щелки в райке, под куполом,

Где бы укрыться от вещих глаз

Собственных. Духовником подкупленным

Всё мои тайны -- сон перетряс!

        24 ноября 1924

В мозгу ухаб пролёжан, --

Три века до весны!

В постель иду, как в ложу:

Затем, чтоб видеть сны:

Сновидеть: рай Давидов

Зреть и Ахиллов шлем

Священный, -- стен не видеть!

В постель иду -- затем.

Разведены с Мартыном

Задекою -- не всё!

Не доверяй перинам:

С сугробами в родстве!

Занежат, -- лести женской

Пух, рук и ног захват.

Как женщина младенца

Трехдневного заспят.

Спать! Потолок как короб

Снять! Синевой запить!

В постель иду как в прорубь:

Вас, -- не себя топить!

Заокеанских тропик

Прель, Индостана -- ил...

В постель иду как в пропасть:

Перины -- без перил!

        26 ноября 1924

ПРИМЕТЫ

Точно гору несла в подоле --

Всего тела боль!

Я любовь узнаю по боли

Всего тела вдоль.

Точно поле во мне разъяли

Для любой грозы.

Я любовь узнаю по дали

Всех и вся вблизи.

Точно нору во мне прорыли

До основ, где смоль.

Я любовь узнаю по жиле,

Всего тела вдоль

Cтонущей. Сквозняком как гривой

Овеваясь гунн:

Я любовь узнаю по срыву

Самых верных струн

Горловых, -- горловых ущелий

Ржавь, живая соль.

Я любовь узнаю по щели,

Нет! -- по трели

Всего тела вдоль!

        29 ноября 1924

x x x

Ятаган? Огонь?

Поскромнее, -- куда как громко!

Боль, знакомая, как глазам -- ладонь,

Как губам --

Имя собственного ребенка.

        7 декабря 1924

x x x

Живу -- не трогаю.

Горы не срыть.

Спроси безногого,

Ответит: жить.

Не наша -- Богова

Гора -- Еговова!

Котел да логово, --

Живем без многого.

        1 декабря 1924

ПОЛОТЕРСКАЯ

Колотёры-молотёры,

Полотёры-полодёры,

Кумашный стан,

Бахромчатый штан.

Что Степан у вас, что Осип

Ни приметы, ни следа.

-- Нас нелегкая приносит,

Полотеров, завсегда.

Без вины навязчивые,

Мы полы наващиваем.

По паркетам взмахивая,

Мы молей вымахиваем.

Кулик краснопер,

Пляши, полотер!

Колотилы-громыхалы,

Нам все комнаты тесны.

Кольцо бабкино пропало --

Полотеры унесли.

Нажариваем.

Накаливаем.

...Пошариваем!

... Пошаливаем!

С полотеров взятки гладки:

Катай вдоль да поперек!

Как подкатимся вприсядку:

"Пожалуйте на чаёк!"

Не мастикой ясеневы

Вам полы намасливаем.

Потом-кровью ясеневы

Вам полы наласниваем:

Вощи до-бела!

Трещи, мебеля!

Тише сажи, мягче замши...

Полотеров взявши в дом --

Плачь! Того гляди, плясамши,

Нос богине отобьем.

Та богиня -- мраморная,

Нарядить -- от Ламановой,

Не гляди, что мраморная --

Всем бока наламываем!

Гол, бос.

Чтоб жглось!

Полотерско дело вредно:

Пляши, в пот себя вогнав!

Оттого и ликом бледны,

Что вся кровь у нас в ногах.

Ногой пишем,

Ногой пашем.

Кто повыше --

Тому пляшем.

О пяти корявых пальцах --

Как и барская нога!

Из прихожей -- через зальце

Вот и вся вам недолга!

Знай, откалывай

До кола в груди!

...Шестипалого

Полотера жди.

Нам балы давать не внове!

Двери -- все ли на ключе?

А кумач затем -- что крови

Не видать на кумаче!

Нашей ли, вашей ли --

Ляжь да не спрашивай.

Как господско дело грязью

Следить, лоску не жалеть --

Полотерско дело -- мазью

Те следочки затереть.

А уж мазь хороша!

-- Занялась пороша! --

Полодёры-полодралы,

Полотёры-пролеталы,

Разлет-штаны,

Паны-шаркуны,

Из перинки Прасоловой

Не клопов вытрясываем,

По паркетам взгаркивая --

Мы господ вышаркиваем!

Страсть-дела,

Жар-дела,

Красная гвардия!

   ================

Поспешайте, сержанты резвые!

Полотеры купца зарезали.

Получайте, чего не грезили:

Полотеры купца заездили.

        18 декабря 1924

x x x

Емче органа и звонче бубна

Молвь -- и одна для всех:

Ох, когда трудно, и ах, когда чудно,

А не дается -- эх!

Ах с Эмпиреев и ох вдоль пахот,

И повинись, поэт,

Что ничего кроме этих ахов,

Охов, у Музы нет.

Наинасыщеннейшая рифма

Недр, наинизший тон.

Так, перед вспыхнувшей Суламифью

Ахнувший Соломон.

Ах: разрывающееся сердце,

Слог, на котором мрут.

Ах, это занавес -- вдруг -- разверстый.

Ох: ломовой хомут.

Словоискатель, словесный хахаль,

Слов неприкрытый кран,

Эх, слуханул бы разок -- как ахал

В ночь половецкий стан!

И пригибался, и зверем прядал...

В мхах, в звуковом меху:

Ax -- да ведь это ж цыганский табор

-- Весь! -- и с луной вверху!

Се жеребец, на аршин ощерясь,

Ржет, предвкушая бег.

Се, напоровшись на конский череп,

Песнь заказал Олег --

Пушкину. И -- раскалясь в полете --

В прабогатырских тьмах --

Неодолимые возгласы плоти:

Ох! -- эх! -- ах!

        23 декабря 1924

ЖИЗНИ

Не возьмешь моего румянца --

Сильного -- как разливы рек!

Ты охотник, но я не дамся,

Ты погоня, но я семь бег.

Не возьмешь мою душу живу!

Так, на полном скаку погонь --

Пригибающийся -- и жилу

Перекусывающий конь

Аравийский.

        25 декабря 1924

Не возьмешь мою душу живу,

Не дающуюся как пух.

Жизнь, ты часто рифмуешь с: лживо,

Безошибочен певчий слух!

Не задумана старожилом!

Отпусти к берегам чужим!

Жизнь, ты явно рифмуешь с жиром:

Жизнь: держи его! жизнь: нажим.

Жестоки у ножных костяшек

Кольца, в кость проникает ржа!

Жизнь: ножи, на которых пляшет

Любящая.

-- Заждалась ножа!

        28 декабря 1924

x x x

Пела рана в груди у князя.

Или в ране его -- стрела

Пела? -- к милому не поспеть мол,

Пела, милого не отпеть --

Пела. Та, что летела степью

Сизою. -- Или просто степь

Пела, белое омывая

Тело... "Лебедь мой дикий гусь",

Пела... Та, что с синя-Дуная

К Дону тянется...

Или Русь

Пела?

        30 декабря 1924

КРЕСТИНЫ

Воды не перетеплил

В чану, зазнобил -- как надобно --

Тот поп, что меня крестил.

В ковше плоскодонном свадебном

Вина не пересластил --

Душа да не шутит брашнами!

Тот поп, что меня крестил

На трудное дело брачное:

Тот поп, что меня венчал.

(Ожжясь, поняла танцовщица,

Что сок твоего. Анчар,

Плода в плоскодонном ковшике

Вкусила...)

    -- На вечный пыл

В пещи смоляной поэтовой

Крестил -- кто меня крестил

Водою неподогретою

Речною, -- на свыше сил

Дела, не вершимы женами --

Крестил -- кто меня крестил

Бедою неподслащенною:

  Беспримесным тем вином.

Когда поперхнусь -- напомните!

Каким опалюсь огнем?

Всё страсти водою комнатной

Мне кажутся. Трижды прав

Тот поп, что меня обкарнывал.

Каких убоюсь отрав?

Все яды -- водой отварною

Мне чудятся. Что мне рок

С его родовыми страхами --

Раз собственные, вдоль щек,

Мне слезы -- водою сахарной!

А ты, что меня крестил

Водой исступленной Савловой

(Так Савл, занеся костыль,

Забывчивых останавливал) --

Молись, чтоб тебя простил --

Бог.

        1 января 1925

x x x

Жив, а не умер

Демон во мне!

В теле как в трюме,

В себе как в тюрьме.

Мир -- это стены.

Выход -- топор.

("Мир -- это сцена",

Лепечет актер).

И не слукавил,

Шут колченогий.

В теле -- как в славе.

В теле -- как в тоге.

Многие лета!

Жив -- дорожи!

(Только поэты

В кости -- как во лжи!)

Нет, не гулять нам,

Певчая братья,

В теле как в ватном

Отчем халате.

Лучшего стоим.

Чахнем в тепле.

В теле -- как в стойле.

В себе -- как в котле.

Бренных не копим

Великолепий.

В теле -- как в топи,

В теле -- как в склепе,

В теле -- как в крайней

Ссылке. -- Зачах!

В теле -- как в тайне,

В висках -- как в тисках

Маски железной.

        5 января 1925

x x x

Существования котловиною

Сдавленная, в столбняке глушизн,

Погребенная заживо под лавиною

Дней -- как каторгу избываю жизнь.

Гробовое, глухое мое зимовье.

Смерти: инея на уста-красны --

Никакого иного себе здоровья

Не желаю от Бога и от весны.

        11 января 1925

x x x

Что, Муза моя! Жива ли еще?

Так узник стучит к товарищу

В слух, в ямку, перстом продолбленную

-- Что Муза моя? Надолго ли ей?

Соседки, сердцами спутанные.

Тюремное перестукиванье.

Что Муза моя? Жива ли еще?

Глазами не знать желающими,

Усмешкою правду кроющими,

Соседскими, справа-коечными

-- Что, братец? Часочек выиграли?

Больничное перемигиванье.

Эх, дело мое! Эх, марлевое!

Так небо боев над Армиями,

Зарницами вкось исчёрканное,

Ресничное пересвёркиванье.

В воронке дымка рассеянного --

Солдатское пересмеиванье.

Ну, Муза моя! Хоть рифму еще!

Щекой -- Илионом вспыхнувшею

К щеке: "Не крушись! Расковывает

Смерть -- узы мои! До скорого ведь?"

Предсмертного ложа свадебного --

Последнее перетрагиванье.

        15 января 1925

x x x

Не колесо громовое --

Взглядами перекинулись двое.

Не Вавилон обрушен --

Силою переведались души.

Не ураган на Тихом --

Стрелами перекинулись скифы.

        16 января 1925

x x x

Дней сползающие слизни,

...Строк поденная швея...

Что до собственной мне жизни?

Не моя, раз не твоя.

И до бед мне мало дела

Собственных... -- Еда? Спанье?

Что до смертного мне тела?

Не мое, раз не твое.

        Январь 1925

x x x

В седину -- висок,

В колею -- солдат,

-- Небо! -- морем в тебя окрашиваюсь.

   Как на каждый слог --

Что на тайный взгляд

Оборачиваюсь,

Охорашиваюсь.

В перестрелку -- скиф,

В христопляску -- хлыст,

-- Море! -- небом в тебя отваживаюсь.

Как на каждый стих --

Что на тайный свист

Останавливаюсь,

Настораживаюсь.

В каждой строчке: стой!

В каждой точке -- клад.

-- Око! -- светом в тебя расслаиваюсь,

Расхожусь. Тоской

На гитарный лад

Перестраиваюсь,

Перекраиваюсь.

Не в пуху -- в пере

Лебедином -- брак!

Браки розные есть, разные есть!

Как на знак тире --

Что на тайный знак

Брови Вздрагивают-

Заподазриваешь?

Не в чаю спитом

Славы -- дух мой креп.

И казна моя -- немалая есть!

Под твоим перстом

Что Господень хлеб

Перемалываюсь,

Переламываюсь.

        22 января 1925

x x x

Променявши на стремя --

Поминайте коня ворона!

Невозвратна как время,

Но возвратна как вы, времена

Года, с первым из встречных

Предающая дело родни,

Равнодушна как вечность,

Но пристрастна как первые дни

Весен... собственным пеньем

Опьяняясь как ночь -- соловьем,

Невозвратна как племя

Вымирающее (о нем

Гейне пел, -- брак мой тайный:

Слаще гостя и ближе, чем брат...)

Невозвратна как Рейна

Сновиденный убиственный клад.

Чиста-злата -- нержавый,

Чиста-сёребра -- Вагнер? -- нырни!

Невозвратна как слава

Наша русская...

        19 февраля 1925

x x x

Рас -- стояние: версты, мили...

Нас рас -- ставили, рас -- садили,

Чтобы тихо себя вели

По двум разным концам земли.

Рас -- стояние: версты, дали...

Нас расклеили, распаяли,

В две руки развели, распяв,

И не знали, что это -- сплав

Вдохновений и сухожилий...

Не рассорили -- рассорили,

Расслоили...

    Стена да ров.

Расселили нас как орлов-

Заговорщиков: версты, дали...

Не расстроили -- растеряли.

По трущобам земных широт

Рассовали нас как сирот.

Который уж, ну который -- март?!

Разбили нас -- как колоду карт!

        24 марта 1925

x x x

Русской ржи от меня поклон,

Ниве, где баба застится.

Друг! Дожди за моим окном,

Беды и блажи на сердце...

Ты, в погудке дождей и бед

То ж, что Гомер -- в гекзаметре,

Дай мне руку -- на весь тот свет!

Здесь -- мои обе заняты.

        Прага. 7 мая 1925

x x x

Высокомерье -- каста.

Чем недохват -- отказ.

Что говорить: не часто!

В тысячелетье -- раз.

Всё, что сказала -- крайний

Крик морякам знаком!

А остальное -- тайна:

Вырежут с языком.

        16 мая 1925

x x x

Слава падает так, как слива:

На голову, в подол.

Быть красивой и быть счастливой!

(А не плохой глагол --

Быть? Без всякого приставного --

Быть и точка. За ней простор.)

Слава падает так, как слово

Милости на топор

Плахи, или же как на плиты

Храма -- полдень сухим дождем.

Быть счастливой и знаменитой?

Меньшего обождем

Часа. Или же так, как целый

Рим -- на розовые кусты.

-- Слава! -- Я тебя не хотела:

Я б тебя не сумела нести.

        17 мая 1925

x x x

От родимых сёл, сёл!

-- Наваждений! Новоявленностей!

Чтобы поезд шел, шел,

Чтоб нигде не останавливался,

Никуда не приходил.

В вековое! Незастроенное!

Чтобы ветер бил, бил,

Выбивалкою соломенною

Просвежил бы мозг, мозг

-- Всё осевшее и плесенное! --

Чтобы поезд нёс, нёс,

Быстрей лебедя, как в песенке...

Сухопутный шквал, шквал!

Низвержений! Невоздержанностей!

Чтобы поезд мчал, мчал,

Чтобы только не задерживался.

Чтобы только не срастись!

Не поклясться! не насытиться бы!

Чтобы только -- свист, свист

Над проклятою действительностью.

Феодальных нив! Глыб

Первозданных! незахватанностей!

Чтобы поезд шиб, шиб,

Чтобы только не засматривался

На родимых мест, мест

Августейшие засушенности!

Всё едино: Пешт, -- Брест --

Чтобы только не заслушивался.

Никогда не спать! Спать?!

Грех последний, неоправданнейший.

Птиц, летящих вспять, вспять

По пятам деревьев падающих!

Чтоб не ночь, не две! -- две?! --

Еще дальше царства некоего ~

Этим поездом к тебе

Всё бы ехала и ехала бы.

        Конец мая 1925

x x x

Тише, хвала!

Дверью не хлопать,

Слава!

Стола

Угол -- и локоть.

Сутолочь, стоп!

Сердце, уймись!

Локоть -- и лоб.

Локоть -- и мысль.

Юность -- любить,

Старость -- погреться:

Некогда -- быть,

Некуда деться.

Хоть бы закут --

Только без прочих!

Краны -- текут,

Стулья -- грохочут,

Рты говорят:

Кашей во рту

Благодарят

"За красоту".

Знали бы вы,

Ближний и дальний,

Как головы

Собственной жаль мне

Бога в орде!

Степь -- каземат --

Рай -- это где

Не говорят!

Юбочник -- скот --

Лавочник -- частность!

Богом мне -- тот

Будет, кто даст мне

-- Не времени!

Дни сочтены! --

Для тишины --

Четыре стены.

        Париж, 26 января 1926

x x x

Кто -- мы? Потонул в медведях

Тот край, потонул в полозьях.

Кто -- мы? Не из тех, что ездят --

Вот -- мы! А из тех, что возят:

Возницы. В раненьях жгучих

В грязь вбитые -- за везучесть.

Везло! Через Дон -- так голым

Льдом. Хвать -- так всегда патроном

Последним. Привар -- несолон.

Хлеб -- вышел. Уж так везло нам!

Всю Русь в наведенных дулах

Несли на плечах сутулых.

Не вывезли! Пешим дралом --

В ночь, выхаркнуты народом!

Кто мы? да по всем вокзалам!

Кто мы? да по всем заводам!

По всем гнойникам гаремным¹ --

Мы, вставшие за деревню,

За -- дерево...

С шестерней, как с бабой, сладившие

Это мы -- белоподкладочники?

С Моховой князья да с Бронной-то --

Мы-то -- золотопогонники?

Гробокопы, клополовы --

Подошло! подошло!

Это мы пустили слово:

Хорошо! хорошо!

Судомои, крысотравы,

Дом -- верша, гром -- глуша,

Это мы пустили славу:

-- Хороша! хороша --

Русь!

Маляры-то в поднебесьице --

Это мы-то с жиру бесимся?

Баррикады в Пятом строили --

Мы, ребятами.

    -- История.

Баррикады, а нынче -- троны.

Но всё тот же мозольный лоск.

И сейчас уже Шарантоны

Не вмещают российских тоск.

Мрем от них. Под шинелью драной --

Мрем, наган наставляя в бред...

Перестраивайте Бедламы:

Все -- малы для российских бед!

Бредит шпорой костыль -- острите! --

Пулеметом -- пустой обшлаг.

В сердце, явственном после вскрытья --

Ледяного похода знак.

Всеми пытками не исторгли!

И да будет известно -- там:

Доктора узнают нас в морге

По не в меру большим сердцам.

        St. G1lles-sur-V1e (Vendee) Апрель 1926

¹ Дансеры в дансингах (примеч. М. Цветаевой).

РАЗГОВОР С ГЕНИЕМ

Глыбами -- лбу

Лавры похвал.

"Петь не могу!"

-- "Будешь!" -- "Пропал,

(На толокно

Переводи!)

Как молоко --

Звук из груди.

Пусто. Суха.

В полную веснь --

Чувство сука".

-- "Старая песнь!

Брось, не морочь!"

"Лучше мне впредь --

Камень толочь!"

-- "Тут-то и петь!"

"Что я, снегирь,

Чтоб день-деньской

Петь?"

    -- "Не моги,

Пташка, а пой!

На зло врагу!"

"Коли двух строк

Свесть не могу?"

-- "Кто когда -- мог?!"

"Пытка!" -- "Терпи!"

"Скошенный луг --

Глотка!" -- "Хрипи:

Тоже ведь -- звук!"

"Львов, а не жен

Дело". -- "Детей:

Распотрошен --

Пел же -- Орфей!"

"Так и в гробу?"

-- "И под доской".

"Петь не могу!"

-- "Это воспой!"

        Медон, 4 июня 1928

x x x

Чем -- не боги же -- поэты!

Отблагодарю за это

-- Длящееся с Рождества --

Лето слуха и ответа,

Сплошь из звука и из света,

Без единственного шва

Ткань, наброшенную свыше:

С высоты -- не верь, что вышла

Вся -- на надобы реклам! --

Всей души твоей мальчишьей --

На плечи -- моим грехам

И годам...

        Июнь 1928

x x x

Всю меня -- с зеленью

Тех -- дрём --

Тихо и медленно

Съел -- дом.

Ту, что с созвездиями

Росла --

Просто заездили

Как осла.

Ту, ЧТО Дриадою

Лес -- знал.

        Июнь 1928

x x x

     Н. П. Г. -- в память наших лесов

Лес: сплошная маслобойня

Света: быстрое, рябое,

Бьющееся, как Баграм.

Погляди, как в час прибоя

Лес играет сам с собою!

Так и ты со мной играл.

        1928

НАЯДА

Проходи стороной,

Тело вольное, рыбье!

Между мной и волной,

Между грудью и зыбью --

Третье, злостная грань

Дружбе гордой и голой:

Стопудовая дань

Пустяковине: полу.

Узнаю тебя, клин,

Как тебя ни зови:

В море -- ткань, в поле -- тын,

Вечный третий в любви!

Мало -- злобе людской

Права каменных камер?

Мало -- деве морской

Моря трепетной ткани?

Океана-Отца

Неизбывных достатков --

Пены -- чудо-чепца?

Вала -- чудо-палатки?

Узнаю тебя, гад,

Как тебя ни зови:

В море -- ткань, в горе -- взгляд,-

Вечный третий в любви!

Как приму тебя, бой,

Мне даваемый глубью,

Раз меж мной -- и волной,

Между грудью -- и грудью...

-- Нереида! -- Волна!

Ничего нам не надо,

Что не я, не она,

Не волна, не наяда!

Узнаю тебя, гроб,

Как тебя ни зови:

В вере -- храм, в храме -- поп, --

Вечный третий в любви!

Хлебопек, кочегар, --

Брак без третьего между!

Прячут жир (горе бар!)

Чистым -- нету одежды!

Черноморских чубов:

-- Братцы, голые топай! --

Голым в хлябь и в любовь,

Как бойцы Перекопа --

В бой...

    Матросских сосков

Рябь. -- "Товарищ, живи!"

...В пулю -- шлем, в бурю -- кров:

Вечный третий в любви!

Побережья бродяг,

Клятвы без аналоев!

Как вступлю в тебя, брак,

Раз меж мною -- и мною ж --

Что? Да нос на тени,

Соглядатай извечный --

(Свой же). Всё, что бы ни --

Что? Да всё, если нечто!

Узнаю тебя, бiс,

Как тебя ни зови:

Нынче -- нос, завтра -- мыс, --

Вечный третий в любви!

Горделивая мать

Над цветущим отростком,

Торопись умирать!

Завтра -- третий вотрется!

Узнаю тебя, смерть,

Как тебя ни зови:

В сыне -- рост, в сливе -- червь:

Вечный третий в любви.

        Понтайяк, 1 августа 1928

ПЛАЧ МАТЕРИ ПО НОВОБРАНЦУ

Уж вы, батальоны --

Эскадроны!

Сынок порожённый,

Бе -- ре -- женый!

Уж ты по младенцу-

Новобранцу --

Слеза деревенска,

Океанска!

В который раз вспорот

Живот -- мало!

Сколько б вас, Егорок,

Ни рожала --

Мало! Мои сучья!

Кровь чья? Соль чья?

Мало! Мала куча:

Больше! Больше!

Хоша б целый город

Склала -- живы!

Сколько б вас, Егорок,

Ни ложила --

В землю. Большеротый,

Башка -- вербой

Вьется. Людям -- сотый,

А мне -- первый!

Теки, мои соки,

Брега -- через!

Сосцы пересохли --

Очам -- черед!

Реви, долговласа,

По армейцу!

Млецом отлилася --

Слезой лейся!

        1928

МАЯКОВСКОМУ

Чтобы край земной не вымер

Без отчаянных дядей,

Будь, младенец, Володимир:

Целым миром володей!

Литературная -- не в ней

Суть, а вот -- кровь пролейте!

Выходит каждые семь дней.

Ушедший -- раз в столетье

Приходит. Сбит передовой

Боец. Каких, столица,

Еще тебе вестей, какой

Еще -- передовицы?

Ведь это, милые, у нас,

Черновец -- милюковцу:

"Владимир Маяковский? Да-с.

Бас, говорят, и в кофте

Ходил"...

    Эх кровь-твоя-кровца!

Как с новью примириться,

Раз первого ее бойца

Кровь -- на второй странице

(Известий.)

     "В гробу, в обыкновенном темном

     костюме, в устойчивых, грубых

     ботинках, подбитых железом, лежит

     величайший поэт революции".

     ("Однодневная газета", 24 апреля 1930 г.)

В сапогах, подкованных железом,

В сапогах, в которых гору брал --

Никаким обходом ни объездом

Не доставшийся бы перевал --

Израсходованных до сиянья

За двадцатилетний перегон.

Гору пролетарского Синая,

На котором праводатель -- он.

В сапогах -- двустопная жилплощадь,

Чтоб не вмешивался жилотдел --

В сапогах, в которых, понаморщась,

Гору нес -- и брал -- и клял -- и пел --

В сапогах и до и без отказу

По невспаханностям Сентября,

В сапогах -- почти что водолаза:

Пехотинца, чище ж говоря:

В сапогах великого похода,

На донбассовских, небось, гвоздях.

Гору горя своего народа

Стапятидесяти (Госиздат)

Миллионного ... -- В котором роде

Своего, когда который год:

"Ничего-де своего в заводе!"

Всех народов горя гору -- вот.

Так вот в этих -- про его Рольс-Ройсы

Говорок еще не приутих --

Мертвый пионерам крикнул: Стройся!

В сапогах -- свидетельствующих.

     Любовная лодка разбилась о быт

И полушки не поставишь

На такого главаря.

Лодка-то твоя, товарищ,

Из какого словаря?

В лодке, да еще в любовной

Запрокинуться -- скандал!

Разин -- чем тебе не ровня? --

Лучше с бытом совладал.

Эко новшество -- лекарство

Хлещущее, что твой кран!

Парень, не по-пролетарски

Действуешь -- а что твой пан!

Стоило ж в богов и в матку

Нас, чтоб -- кровь, а не рассвет! --

Класса белую подкладку

Выворотить напослед.

Вроде юнкера, на Тоске

Выстрелившего -- с тоски!

Парень! не по-маяковски

Действуешь: по-шаховски.

Фуражечку б на бровишки

И -- прощай, моя джаным!

Правнуком своим проживши,

Кончил -- прадедом своим.

То-то же, как на поверку

Выйдем -- стыд тебя заест:

Совето-российский Вертер.

Дворяно-российский жест.

Только раньше -- в околодок,

Нынче ж...

    -- Враг ты мой родной!

Никаких любовных лодок

Новых -- нету под луной.

Выстрел -- в самую душу,

Как только что по врагам.

Богоборцем разрушен

Сегодня последний храм.

Еще раз не осекся,

И, в точку попав -- усоп.

Было стало быть сердце,

Коль выстрелу следом -- стоп.

(Зарубежье, встречаясь:

"Ну, казус! Каков фугас!

Значит -- тоже сердца есть?

И с той же, что и у нас?")

Выстрел -- в самую точку,

Как в ярмарочную цель.

(Часто -- левую мочку

Отбривши -- с женой в постель.)

Молодец! Не прошибся!

А женщины ради -- что ж!

И Елену паршивкой

-- Подумавши -- назовешь.

Лишь одним, зато знатно,

Нас лефовец удивил:

Только вправо и знавший

Палить-то, а тут -- словил.

Кабы в правую -- свёрк бы

Ланцетик -- и здрав ваш шеф.

Выстрел в левую створку:

Ну в самый-те Центропев!

     Зерна огненного цвета

     Брошу на ладонь,

     Чтоб предстал он в бездне света

     Красный как огонь.

Советским вельможей,

При полном Синоде...

-- Здорово, Сережа!

-- Здорово, Володя!

Умаялся? -- Малость.

-- По общим? -- По личным.

-- Стрелялось? -- Привычно.

-- Горелось? -- Отлично.

-- Так стало быть пожил?

-- Пасс в некотором роде.

...Негоже, Сережа!

...Негоже, Володя!

А помнишь, как матом

Во весь свой эстрадный

Басище -- меня-то

 Обкладывал? -- Ладно

Уж... -- Вот-те и шлюпка

Любовная лодка!

Ужель из-за юбки?

-- Хужей из-за водки.

Опухшая рожа.

С тех пор и на взводе?

Негоже, Сережа.

-- Негоже, Володя.

А впрочем -- не бритва --

Сработано чисто.

Так стало быть бита

Картишка? -- Сочится.

-- Приложь подорожник.

-- Хорош и коллодий.

Приложим, Сережа?

-- Приложим, Володя.

А что на Рассее --

На матушке? -- То есть

Где? -- В Эсэсэсере

Что нового? -- Строят.

Родители -- родят,

Вредители -- точут,

Издатели -- водят,

Писатели -- строчут.

Мост новый заложен,

Да смыт половодьем.

Все то же, Сережа!

-- Все то же, Володя.

А певчая стая?

-- Народ, знаешь, тертый!

Нам лавры сплетая,

У нас как у мертвых

Прут. Старую Росту

Да завтрашним лаком.

Да не обойдешься

С одним Пастернаком.

Хошь, руку приложим

На ихнем безводье?

Приложим, Сережа?

 -- Приложим, Володя!

Еще тебе кланяется...

-- А что добрый

Наш Льсан Алексаныч?

-- Вон -- ангелом! -- Федор

Кузьмич? -- На канале:

По красные щеки

Пошел. -- Гумилев Николай?

-- На Востоке.

(В кровавой рогоже,

На полной подводе...)

-- Все то же, Сережа.

-- Все то же, Володя.

А коли все то же,

Володя, мил-друг мой --

Вновь руки наложим,

Володя, хоть рук -- и --

Нет.

    -- Хотя и нету,

Сережа, мил-брат мой,

Под царство и это

Подложим гранату!

И на раствороженном

Нами Восходе --

Заложим, Сережа!

-- Заложим, Володя!

Много храмов разрушил,

А этот -- ценней всего.

Упокой, Господи, душу усопшего врага твоего.

        Савойя, август 1930

ЛУЧИНА

До Эйфелевой -- рукою

Подать! Подавай и лезь.

Но каждый из нас -- такое

Зрел, зрит, говорю, и днесь,

Что скушным и некрасивым

Нам кажется <ваш> Париж.

"Россия моя, Россия,

Зачем так ярко горишь?"

        Июнь 1931

СТИХИ К ПУШКИНУ

Бич жандармов, бог студентов,

Желчь мужей, услада жен,

Пушкин -- в роли монумента?

Гостя каменного? -- он,

Скалозубый, нагловзорый

Пушкин -- в роли Командора?

Критик -- ноя, нытик -- вторя:

"Где же пушкинское (взрыд)

Чувство меры?" Чувство -- моря

Позабыли -- о гранит

Бьющегося? Тот, солёный

Пушкин -- в роли лексикона?

Две ноги свои -- погреться --

Вытянувший, и на стол

Вспрыгнувший при Самодержце

Африканский самовол --

Наших прадедов умора-

Пушкин -- в роли гувернера?

Черного не перекрасить

В белого -- неисправим!

Недурён российский классик,

Небо Африки -- своим

Звавший, невское -- проклятым!

-- Пушкин -- в роли русопята?

Ох, брадатые авгуры!

Задал, задал бы вам бал

Тот, кто царскую цензуру

Только с дурой рифмовал,

А "Европы Вестник" -- с...

Пушкин -- в роли гробокопа?

К пушкинскому юбилею

Тоже речь произнесем:

Всех румяней и смуглее

До сих пор на свете всем,

Всех живучей и живее!

Пушкин -- в роли мавзолея?

То-то к пушкинским избушкам

Лепитесь, что сами -- хлам!

Как из душа! Как из пушки --

Пушкиным -- по соловьям

Слова, соколам полета!

-- Пушкин -- в роли пулемета!

Уши лопнули от вопля:

   "Перед Пушкиным во фрунт!"

А куда девали пекло

Губ, куда девали -- бунт

Пушкинский? уст окаянство?

Пушкин -- в меру пушкиньянца!

Томики поставив в шкафчик --

Посмешаете ж его,

Беженство свое смешавши

С белым бешенством его!

Белокровье мозга, морга

Синь -- с оскалом негра, горло

Кажущим...

Поскакал бы. Всадник Медный,

Он со всех копыт -- назад.

Трусоват был Ваня бедный,

Ну, а он -- не трусоват.

Сей, глядевший во все страны --

В роли собственной Татьяны?

Что вы делаете, карлы,

Этот -- голубей олив --

Самый вольный, самый крайний

Лоб -- навеки заклеймив

Низостию двуединой

Золота и середины?

"Пушкин -- тога, Пушкин -- схима,

Пушкин-мера, Пушкин -- грань..."

Пушкин, Пушкин, Пушкин -- имя

Благородное -- как брань

Площадную -- попугаи.

-- Пушкин? Очень испугали!

        25 июня 1931

ПЕТР И ПУШКИН

Не флотом, не потом, не задом

В заплатах, не Шведом у ног,

Не ростом -- из всякого ряду,

Не сносом -- всего, чему срок,

Не лотом, не ботом, не пивом

Немецким сквозь кнастеров дым,

И даже и не Петро-дивом

Своим (Петро-делом своим!).

И большего было бы мало

(Бог дал, человек не обузь!) --

Когда б не привез Ганнибала-

Арапа на белую Русь.

Сего афричонка в науку

Взяв, всем россиянам носы

Утер и наставил, -- от внука-

то негрского -- свет на Руси!

Уж он бы вертлявого -- в струнку

Не стал бы! -- "На волю? Изволь!

Такой же ты камерный юнкер,

Как я -- машкерадный король!"

Поняв, что ни пеной, ни пемзой --

Той Африки, -- царь-грамотей

  Решил бы: "Отныне я -- цензор

Твоих африканских страстей".

И дав бы ему по загривку

Курчавому (стричь-не остричь!):

"Иди-ка, сынок, на побывку

В свою африканскую дичь!

Плыви -- ни об чем не печалься!

Чай есть в паруса кому дуть!

Соскучишься -- так ворочайся,

А нет -- хоть и дверь позабудь!

Приказ: ледяные туманы

Покинув -- за пядию пядь

Обследовать жаркие страны

И виршами нам описать".

И мимо наставленной свиты,

Отставленной -- прямо на склад,

Гигант, отпустивши пииту,

Помчал -- по земле или над?

Сей не по снегам смуглолицый

Российским -- снегов Измаил!

Уж он бы заморскую птицу

Архивами не заморил!

Сей, не по кровям торопливый

Славянским, сей тоже -- метис!

Уж ты б у него по архивам

Отечественным не закис!

Уж он бы с тобою -- поладил!

За непринужденный поклон

Разжалованный -- Николаем,

Пожалованный бы -- Петром!

Уж он бы жандармского сыска

Не крыл бы "отечеством чувств"!

Уж он бы тебе -- василиска

Взгляд! -- не замораживал уст.

Уж он бы полтавских не комкал

Концов, не тупил бы пера.

За что недостойным потомком --

Подонком -- опенком Петра

Был сослан в румынскую область,

Да ею б -- пожалован был

Сим -- так ненавидевшим робость

Мужскую, -- что сына убил

Сробевшего. -- "Эта мякина --

Я? -- Вот и роди! и расти!"

Был негр ему истинным сыном,

Так истинным правнуком -- ты

Останешься. Заговор равных.

И вот не спросясь повитух

Гигантова крестника правнук

Петров унаследовал дух.

И шаг, и светлейший из светлых

Взгляд, коим поныне светла...

Последний -- посмертный -- бессмертный

Подарок России -- Петра.

        2 июля 1931

   (СТАНОК)

Вся его наука --

Мощь. Светло -- гляжу:

Пушкинскую руку

Жму, а не лижу.

Прадеду -- товарка:

В той же мастерской!

Каждая помарка --

Как своей рукой.

Вольному -- под стопки?

Мне, в котле чудес

Сём -- открытой скобки

Ведающей -- вес,

Мнящейся описки --

Смысл, короче -- всё.

Ибо нету сыска

Пуще, чем родство!

Пелось как -- поется

И поныне -- так.

Знаем, как "дается"!

Над тобой, "пустяк",

Знаем -- как потелось!

От тебя, мазок,

Знаю -- как хотелось

В лес -- на бал -- в возок..

И как -- спать хотелось!

Над цветком любви --

Знаю, как скрипелось

Негрскими зубьми!

Перья на востроты --

Знаю, как чинил!

Пальцы не просохли

От его чернил!

А зато -- меж талых

Свеч, картежных сеч --

Знаю -- как стрясалось!

От зеркал, от плеч

Голых, от бокалов

Битых на полу --

Знаю, как бежалось

К голому столу!

В битву без злодейства:

Самого -- с самим!

-- Пушкиным не бейте!

Ибо бью вас -- им!

Преодоленье

Косности русской --

Пушкинский гений?

Пушкинский мускул

На кашалотьей

Туше судьбы --

Мускул полета,

Бега,

Борьбы.

С утренней негой

Бившийся -- бодро!

Ровного бега,

Долгого хода --

Мускул. Побегов

Мускул степных,

Шлюпки, что к брегу

Тщится сквозь вихрь.

Не онедужен

Русскою кровью --

О, не верблюжья

И не воловья

Жила (усердство

Из-под ремня!) --

Конского сердца

Мышца -- моя!

Больше балласту --

Краше осанка!

Мускул гимнаста

И арестанта,

Что на канате

Собственных жил

Из каземата --

Соколом взмыл!

Пушкин -- с монаршьих

Рук руководством

  Бившийся так же

Насмерть -- как бьется

(Мощь -- прибывала,

Сила -- росла)

С мускулом вала

Мускул весла.

Кто-то, на фуру

Несший: "Атлета

Мускулатура,

А не поэта!"

То -- серафима

Сила -- была:

Несокрушимый

Мускул -- крыла.

        10 июля 1931

   (ПОЭТ И ЦАРЬ)

1(5)

Потусторонним

Залом царей.

-- А непреклонный

Мраморный сей?

Столь величавый

В золоте барм.

-- Пушкинской славы

Жалкий жандарм.

Автора -- хаял,

Рукопись -- стриг.

Польского края --

Зверский мясник.

Зорче вглядися!

Не забывай:

Певцоубийца

Царь Николай

Первый.

        12 июля 1931

2(6)

Нет, бил барабан перед смутным полком,

Когда мы вождя хоронили:

То зубы царёвы над мертвым певцом

Почетную дробь выводили.

Такой уж почет, что ближайшим друзьям --

Нет места. В изглавьи, в изножьи,

И справа, и слева -- ручищи по швам --

Жандармские груди и рожи.

Не диво ли -- и на тишайшем из лож

Пребыть поднадзорным мальчишкой?

На что-то, на что-то, на что-то похож

Почет сей, почетно -- да слишком!

Гляди, мол, страна, как, молве вопреки,

Монарх о поэте печется!

Почетно -- почетно -- почетно -- архи-

почетно, -- почетно -- до черту!

Кого ж это так -- точно воры вора

Пристреленного -- выносили?

Изменника? Нет. С проходного двора --

Умнейшего мужа России.

        Медон, 19 июля 1931

3(7)

Народоправству, свалившему трон,

Не упразднившему -- тренья:

Не поручать палачам похорон

Жертв, цензорам -- погребенья

Пушкиных. В непредуказанный срок,

В предотвращение смуты.

Не увозить под (великий!) шумок

По воровскому маршруту --

Не обрекать на последний мрак,

Полную глухонемость

Тела, обкарнанного и так

Ножницами -- в поэмах.

        19 июля 1933

СТРАНА

С фонарем обшарьте

Весь подлунный свет!

Той страны на карте --

Нет, в пространстве -- нет.

Выпита как с блюдца, --

Донышко блестит.

Можно ли вернуться

В дом, который -- срыт?

Заново родися --

В новую страну!

Ну-ка, воротися

На спину коню

Сбросившему! Кости

Целы-то -- хотя?

Эдакому гостю

Булочник -- ломтя

Ломаного, плотник --

Гроба не продаст!

Той ее -- несчетных

Верст, небесных царств,

Той, где на монетах --

Молодость моя,

Той России -- нету.

-- Как и той меня.

        Конец июня 1931

ОДА ПЕШЕМУ ХОДУ

В век сплошных скоропадских,

Роковых скоростей --

Слава стойкому братству

Пешехожих ступней!

Всеутёсно, всерощно,

Прямиком, без дорог,

Обивающих мощно

Лишь природы -- порог,

Дерзко попранный веком.

(В век турбин и динам

Только жить, что калекам!)

...Но и мстящей же вам

За рекламные клейма

На вскормившую грудь.

-- Нет, безногое племя,

Даль -- ногами добудь!

Слава толстым подметкам,

Сапогам на гвоздях,

Ходокам, скороходкам --

Божествам в сапогах!

Если есть в мире -- ода

Богу сил, богу гор --

Это взгляд пешехода

На застрявший мотор.

Сей ухмыл в пол-аршина,

Просто -- шире лица:

Пешехода на шину

Взгляд -- что лопается!

Поглядите на чванством

Распираемый торс!

Паразиты пространства,

Алкоголики верст --

Что сквозь пыльную тучу

Рукоплещущих толп

Расшибаются.

-- Случай?

    -- Дури собственной -- столб.

Вот он, грузов наспинных

Бич, мечтателей меч!

Красоту -- как насильник

С ног сшибающий: лечь!

Не ответит и ляжет --

Как могила -- как пласт, --

Но лица не покажет

И души не отдаст...

Ничего не отдаст вам

Ни апрель, ни июль, --

О безглазый, очкастый

Лакированный нуль!

Между Зюдом и Нордом

Поставщик суеты!

Ваши форды (рекорды

Быстроты: пустоты),

Ваши Рольсы и Ройсы --

Змея ветхая лесть!

Сыне! Господа бойся,

Ноги давшего -- бресть.

Драгоценные куклы

С Опера и Мадлэн,

Вам бы тихие туфли

Мертвецовы -- взамен

Лакированных лодок.

О, холодная ложь

Манекенных колодок,

Неступивших подошв!

Слава Господу в небе --

Богу сил. Богу царств --

За гранит и за щебень,

И за шпат и за кварц,

Чистоганную сдачу

Под копытом -- кремня...

И за то, что -- ходячим

Чудом -- создал меня!

Дармоедством пресытясь,

С шины -- спешится внук.

Пешеходы! Держитесь --

Ног, как праотцы -- рук.

Где предел для резины --

Там простор для ноги.

Не хватает бензину?

Вздоху -- хватит в груди!

Как поток жаждет Прага,

Так восторг жаждет -- трат.

Ничему, кроме шага,

Не учите ребят!

По ручьям, по морренам,

Дальше -- нет! дальше -- стой!

Чтобы Альпы -- коленом

Знал, саванны -- ступней.

Я костьми, други, лягу --

За раскрытие школ!

Чтоб от первого шага

До последнего -- шел

Внук мой! отпрыск мой! мускул,

Посрамивший Аид!

Чтобы в царстве моллюсков --

На своих-на двоих!

        Медон, 26 августа 1931 -- Кламар, 30 марта 1933

x x x

Тише, тише, тише, век мой громкий!

За меня потоки -- и потомки.

ДОМ

Из-под нахмуренных бровей

Дом -- будто юности моей

День, будто молодость моя

Меня встречает: -- Здравствуй, я!

Так самочувственно-знаком

Лоб, прячущийся под плащом

Плюща, срастающийся с ним,

Смущающийся быть большим.

Недаром я -- грузи! вези! --

В непросыхающей грязи

Мне предоставленных трущоб

Фронтоном чувствовала лоб.

Аполлонический подъем

Музейного фронтона -- лбом

Своим. От улицы вдали

Я за стихами кончу дни --

Как за ветвями бузины.

Глаза -- без всякого тепла:

То зелень старого стекла,

Сто лет глядящегося в сад,

Пустующий -- сто пятьдесят.

Стекла, дремучего, как сон,

Окна, единственный закон

Которого: гостей не ждать,

Прохожего не отражать.

Не сдавшиеся злобе дня

Глаза, оставшиеся -- да! --

Зерцалами самих себя.

Из-под нахмуренных бровей --

О, зелень юности моей!

Та -- риз моих, та -- бус моих,

Та -- глаз моих, та -- слез моих...

Меж обступающих громад --

Дом -- пережиток, дом -- магнат,

Скрывающийся между лип.

Девический дагерротип

Души моей...

        6 сентября 1931

БУЗИНА

Бузина цельный сад залила!

Бузина зелена, зелена,

Зеленее, чем плесень на чане!

Зелена, значит, лето в начале!

Синева -- до скончания дней!

Бузина моих глаз зеленей!

А потом -- через ночь -- костром

Ростопчинским! -- в очах красно

От бузинной пузырчатой трели.

Красней кори на собственном теле

По всем порам твоим, лазорь,

Рассыпающаяся корь

Бузины -- до зимы, до зимы!

Что за краски разведены

В мелкой ягоде слаще яда!

Кумача, сургуча и ада --

Смесь, коралловых мелких бус

Блеск, запекшейся крови вкус.

Бузина казнена, казнена!

Бузина -- целый сад залила

Кровью юных и кровью чистых,

Кровью веточек огнекистых --

Веселейшей из всех кровей:

Кровью сердца -- твоей, моей...

А потом -- водопад зерна,

А потом -- бузина черна:

С чем-то сливовым, с чем-то липким.

Над калиткой, стонавшей скрипкой,

Возле дома, который пуст,

Одинокий бузинный куст.

Бузина, без ума, без ума

Я от бус твоих, бузина!

Степь -- хунхузу, Кавказ -- грузину,

Мне -- мой куст под окном бузинный

Дайте. Вместо Дворцов Искусств

Только этот бузинный куст...

Новосёлы моей страны!

Из-за ягоды -- бузины,

Детской жажды моей .багровой,

Из-за древа и из-за слова:

Бузина (по сей день -- ночьми...),

Яда -- всосанного очьми...

Бузина багрова, багрова!

Бузина -- целый край забрала

В лапы. Детство мое у власти.

Нечто вроде преступной страсти,

Бузина, меж тобой и мной.

Я бы века болезнь -- бузиной

Назвала...

        11 сентября 1931, Медон -- 21 мая 1935, Ване

x x x

-- Не нужен твой стих --

Как бабушкин сон.

-- А мы для иных

Сновидим времен.

-- Докучен твой стих --

Как дедушкин вздох.

-- А мы для иных

Дозорим эпох.

-- В пять лет -- целый свет --

Вот сон наш каков!

-- Ваш -- на пять лишь лет.

Мой -- на пять веков.

-- Иди, куда дни!

-- Дни мимо идут...

-- Иди, куда мы.

-- Слепые ведут.

А быть или нет

Стихам на Руси-

Потоки спроси,

Потомков спроси.

        14 сентября 1931

x x x

-- Насмарку твой стих!

На стройку твой лес

Столетний!

-- Не верь, сын!

И вместо земных

Насильных небес --

Небесных земель

Синь.

        14 сентября 1931

СТИХИ К СЫНУ

Ни к городу и ни к селу --

Езжай, мой сын, в свою страну, --

В край -- всем краям наоборот! --

Куда назад идти -- вперед

Идти, -- особенно -- тебе,

Руси не видывавшее

Дитя мое... Мое? Ее --

Дитя! То самое былье,

  Которым порастает быль.

Землицу, стершуюся в пыль,

Ужель ребенку в колыбель

Нести в трясущихся горстях:

"Русь -- этот прах, чти -- этот прах!"

От неиспытанных утрат --

Иди -- куда глаза глядят!

Всех стран -- глаза, со всей земли --

Глаза, и синие твои

Глаза, в которые гляжусь:

В глаза, глядящие на Русь.

Да не поклонимся словам!

Русь -- прадедам, Россия -- нам,

Вам -- просветители пещер --

Призывное: СССР, --

Не менее во тьме небес

Призывное, чем: SOS.

Нас родина не позовет!

Езжай, мой сын, домой -- вперед --

В свой край, в свой век, в свой час, -- от нас

В Россию -- вас, в Россию -- масс,

В наш-час -- страну! в сей-час -- страну!

В на-Марс -- страну! в без-нас -- страну!

        Январь 1932

Наша совесть -- не ваша совесть!

Полно! -- Вольно! -- О всем забыв,

Дети, сами пишите повесть

Дней своих и страстей своих.

Соляное семейство Лота --

Вот семейственный ваш альбом!

Дети! Сами сводите счеты

С выдаваемым за Содом --

Градом. С братом своим не дравшись

Дело чисто твое, кудряш!

Ваш край, ваш век, ваш день, ваш час,

Наш грех, наш крест, наш спор, наш --

Гнев. В сиротские пелеринки

Облаченные отродясь --

Перестаньте справлять поминки

По Эдему, в котором вас

Не было! по плодам -- и видом

Не видали! Поймите: слеп --

Вас ведущий на панихиду

По народу, который хлеб

Ест, и вам его даст, -- как скоро

Из Медона -- да на Кубань.

Наша ссора -- не ваша ссора!

Дети! Сами творите брань

Дней своих.

        Январь 1932

Не быть тебе нулем

Из молодых -- да вредным!

Ни медным королем,

Ни попросту -- спортсмедным

Лбом, ни слепцом путей,

Коптителем кают,

Ни парой челюстей,

Которые жуют, --

В сём полагая цель.

Ибо в любую щель --

Я -- с моим ветром буйным!

Не быть тебе буржуем.

Ни галльским петухом,

Хвост заложившим в банке,

Ни томным женихом

Седой американки, --

Нет, ни одним из тех,

Дописанных, как лист,

Которым -- только смех

Остался, только свист

Достался от отцов!

С той стороны весов

Я -- с черноземным грузом!

Не быть тебе французом.

Но также -- ни одним

Из нас, досадных внукам!

Кем будешь -- Бог один...

Не будешь кем -- порукой --

Я, что в тебя -- всю Русь

Вкачала -- как насосом!

Бог видит -- побожусь! --

Не будешь ты отбросом

Страны своей.

        22 января 1932

РОДИНА

О неподатливый язык!

Чего бы попросту -- мужик,

Пойми, певал и до меня:

-- Россия, родина моя!

Но и с калужского холма

Мне открывалася она --

Даль -- тридевятая земля!

Чужбина, родина моя!

Даль, прирожденная, как боль,

Настолько родина и столь

Рок, что повсюду, через всю

Даль -- всю ее с собой несу!

Даль, отдалившая мне близь,

Даль, говорящая: "Вернись

Домой!"

    Со всех -- до горних звёзд

Меня снимающая мест!

Недаром, голубей воды,

Я далью обдавала лбы.

Ты! Сей руки своей лишусь, --

Хоть двух! Губами подпишусь

На плахе: распрь моих земля --

Гордыня, родина моя!

        12 мая 1932

x x x

Закрыв глаза -- раз иначе нельзя --

(А иначе -- нельзя!) закрыв глаза

На бывшее (чем топтанное травка --

Тем гуще лишь!), но ждущее -- до завтра ж!

Не ждущее уже: смерть, у меня

Не ждущая до завтрашнего дня...

Так, опустив глубокую завесу,

Закрыв глаза, как занавес над пьесой:

Над местом, по которому -- метла...

(А голова, как комната -- светла!)

На голову свою --

-- да попросту -- от света

Закрыв глаза, и не закрыв, а сжав --

Всем существом в ребро, в плечо, в рукав

-- Как скрипачу вовек не разучиться! --

В знакомую, глубокую ключицу --

В тот жаркий ключ, изустный и живой --

Что нам воды -- дороже -- ключевой.

        Сентябрь 1932

x x x

Дом, с зеленою гущей:

Кущ зеленою кровью...

Где покончила -- пуще

Чем с собою: с любовью.

        14 июня 1932

ICI-HAUT

¹ Здесь -- в поднебесье (фр.).

Товарищи, как нравится

Вам в проходном дворе

Всеравенства -- перст главенства:

-- Заройте на горе!

В век распевай, как хочется

Нам -- либо упраздним,

В век скопищ -- одиночества

-- "Хочу лежать один" --

Вздох...

Ветхозаветная тишина,

Сирой полыни крестик.

Похоронили поэта на

Самом высоком месте.

Так и во гробе еще -- подъем

Он даровал -- несущим.

...Стало быть, именно на своем

Месте, ему присущем.

Выше которого только вздох,

Мой из моей неволи.

Выше которого -- только Бог!

Бог -- и ни вещи боле.

Всечеловека среди высот

Вечных при каждом строе.

Как подобает поэта -- под

Небом и над землею.

После России, где меньше он

Был, чем последний смазчик-

Равным в ряду -- всех из ряда вон

Равенства -- выходящих.

В гор ряду, в зорь ряду, в гнезд ряду,

Орльих, по всем утесам.

На пятьдесят, хоть, восьмом году --

Стал рядовым, был способ!

Уединенный вошедший в круг

Горе? -- Нет, радость в доме!

На сорок верст высоты вокруг

Солнечного да кроме

Лунного -- ни одного лица,

Ибо соседей -- нету.

Место откуплено до конца

Памяти и планеты.

В стране, которая -- одна

Из всех звалась Господней,

Теперь меняют имена

Всяк, как ему сегодня

На ум или не-ум (потом

Решим!) взбредет. "Леонтьем

Крещеный -- просит о таком-

то прозвище". -- Извольте!

А впрочем, что ему с холма,

Как звать такую малость?

Я гору знаю, что сама

Переименовалась.

Среди казарм, и шахт, и школ:

Чтобы душа не билась! --

Я гору знаю, что в престол

Души преобразилась.

В котлов и общего котла,

Всеобщей котловины

Век -- гору знаю, что светла

Тем, что на ней единый

Спит -- на отвесном пустыре

Над уровнем движенья.

Преображенье на горе?

Горы -- преображенье.

Гора, как все была: стара,

Меж прочих не отметишь.

Днесь Вечной Памяти Гора,

Доколе солнце светит --

Вожатому -- душ, а не масс!

Не двести лет, не двадцать,

Гора та -- как бы ни звалась --

До веку будет зваться

Волошинской.

        23 сентября 1932

(4)

-- "Переименовать!" Приказ --

Одно, народный глас -- другое.

Так, погребенья через час,

Пошла "Волошинскою горою"

Гора, названье Янычар

Носившая -- четыре века.

А у почтительных татар:

-- Гора Большого Человека.

        22 мая 1935

(5)

Над вороным утесом --

Белой зари рукав.

Ногу -- уже с заносом

Бега -- с трудом вкопав

В землю, смеясь, что первой

Встала, в зари венце --

Макс! мне было -- так верно

Ждать на твоем крыльце!

Позже, отвесным полднем,

Под колокольцы коз,

С всхолмья да на восхолмье,

С глыбы да на утес --

По трехсаженным креслам:

-- Тронам иных эпох! --

Макс! мне было -- так лестно

Лезть за тобою -- Бог

Знает куда! Да, виды

Видящим -- путь скалист.

С глыбы на пирамиду,

С рыбы -- на обелиск...

Ну, а потом, на плоской

Вышке -- орлы вокруг --

Макс! мне было -- так просто

Есть у тебя из рук,

Божьих или медвежьих,

Опережавших "дай",

Рук неизменно-брежных,

За воспаленный край

Раны умевших браться

В веры сплошном луче.

Макс, мне было так братски

Спать на твоем плече!

(Горы... Себе на горе

Видится мне одно

Место: с него два моря

Были видны по дно

Бездны... два моря сразу!

Дщери иной поры,

Кто вам свои два глаза

Преподнесет с горы?)

...Только теперь, в подполье,

Вижу, когда потух

Свет -- до чего мне вольно

Было в охвате двух

Рук твоих... В первых встречных

Царстве -- о сам суди,

Макс, до чего мне вечно

Было в твоей груди!

   ==================

Пусть ни единой травки,

Площе, чем на столе --

Макс! мне будет -- так мягко

Спать на твоей скале!

        28 сентября 1932

x x x

Никуда не уехали -- ты да я --

Обернулись прорехами -- все моря!

Совладельцам пятерки рваной --

Океаны не по карману!

Нищеты вековечная сухомять!

Снова лето, как корку, всухую мять!

Обернулось нам море -- мелью:

Наше лето -- другие съели!

С жиру лопающиеся: жир -- их "лоск",

Что не только что масло едят, а мозг

Наш -- в поэмах, в сонатах, в сводах:

Людоеды в парижских модах!

Нами -- лакомящиеся: франк -- за вход.

О, урод, как водой туалетной -- рот

Сполоснувший -- бессмертной песней!

Будьте прокляты вы -- за весь мой

Стыд: вам руку жать, когда зуд в горсти,

Пятью пальцами -- да от всех пяти

Чувств -- на память о чувствах добрых --

Через все вам лицо -- автограф!

        Февраль 1932 -- лето 1935

x x x

Темная сила!

Мpa-ремесло!

Скольких сгубило,

Как малых -- спасло.

        (1932)

СТОЛ

Мой письменный верный стол!

Спасибо за то, что шел

Со мною по всем путям.

Меня охранял -- как шрам.

Мой письменный вьючный мул!

Спасибо, что ног не гнул

Под ношей, поклажу грез --

Спасибо -- что нес и нес.

Строжайшее из зерцал!

Спасибо за то, что стал

-- Соблазнам мирским порог --

Всем радостям поперек,

Всем низостям -- наотрез!

Дубовый противовес

Льву ненависти, слону

Обиды -- всему, всему.

Мой заживо смертный тес!

Спасибо, что рос и рос

Со мною, по мере дел

Настольных -- большая, ширел,

Так ширился, до широт --

Таких, что, раскрывши рот,

Схватясь за столовый кант...

-- Меня заливал, как штранд!

К себе пригвоздив чуть свет --

Спасибо за то, что -- вслед

Срывался! На всех путях

Меня настигал, как шах --

Беглянку.

    -- Назад, на стул!

Спасибо за то, что блюл

И гнул. У невечных благ

Меня отбивал -- как маг --

Сомнамбулу.

    Битв рубцы,

Стол, выстроивший в столбцы

Горящие: жил багрец!

Деяний моих столбец!

Столп столпника, уст затвор --

Ты был мне престол, Простор-

Тем был мне, что морю толп

Еврейских -- горящий столп!

Так будь же благословен --

Лбом, локтем, узлом колен

Испытанный, -- как пила

В грудь въевшийся -- край стола!

        Июль 1933

Тридцатая годовщина

Союза -- верней любви.

Я знаю твои морщины,

Как знаешь и ты -- мои,

Которых -- не ты ли -- автор?

Съедавший за дестью десть,

Учивший, что нету -- завтра,

Что только сегодня -- есть.

И деньги, и письма с почты --

Стол -- сбрасывавший -- в поток!

Твердивший, что каждой строчки

Сегодня -- последний срок.

Грозивший, что счетом ложек

Создателю не воздашь,

Что завтра меня положат --

Дурищу -- да на тебя ж!

Тридцатая годовщина

Союза -- держись, злецы!

Я знаю твои морщины,

Изъяны, рубцы, зубцы --

Малейшую из зазубрин!

(Зубами -- коль стих не шел!)

Да, был человек возлюблен!

И сей человек был -- стол

Сосновый. Не мне на всхолмье

Березу берёг карел!

Порой еще с слезкой смольной,

Но вдруг -- через ночь -- старел,

Разумнел -- так школьник дерзость

Сдает под мужской нажим.

Сажусь -- еле доску держит,

Побьюсь -- точно век дружим!

Ты -- стоя, в упор, я -- спину

Согнувши -- пиши! пиши! --

Которую десятину

Вспахали, версту -- прошли,

Покрыли: письмом -- красивей

Не сыщешь в державе всей!

Не меньше, чем пол-России

Покрыто рукою сей!

Сосновый, дубовый, в лаке

Грошовом, с кольцом в ноздрях,

Садовый, столовый -- всякий,

Лишь бы не на трех ногах!

Как трех Самозванцев в браке

Признавшая тезка -- тот!

Бильярдный, базарный -- всякий --

Лишь бы не сдавал высот

Заветных. Когда ж подастся

Железный -- под локтевым

Напором, столов -- богатство!

Вот пень: не обнять двоим!

А паперть? А край колодца?

А старой могилы -- пласт?

Лишь только б мои два локтя

Всегда утверждали: -- даст

Бог! Есть Бог! Поэт -- устройчив:

Всё -- стол ему, всё -- престол!

Но лучше всего, всех стойче --

Ты, -- мой наколенный стол!

        Около 15 июля 1933 -- 29-30 сентября 1935

Обидел и обошел?

Спасибо за то, что -- стол

Дал, стойкий, врагам на страх

Стол -- на четырех ногах

Упорства. Скорей -- скалу

Своротишь! И лоб -- к столу

Подстатный, и локоть под --

Чтоб лоб свой держать, как свод.

-- А прочего дал в обрез?

А прочный, во весь мой вес,

Просторный, -- во весь мой бег,

Стол -- вечный -- на весь мой век!

Спасибо тебе, Столяр,

За доску -- во весь мой дар,

За ножки -- прочней химер

Парижских, за вещь -- в размер.

Мой письменный верный стол!

Спасибо за то, что ствол

Отдав мне, чтоб стать -- столом,

Остался -- живым стволом!

С листвы молодой игрой

Над бровью, с живой корой,

С слезами живой смолы,

С корнями до дна земли!

        17 июля 1933

Квиты: вами я объедена,

Мною -- живописаны.

Вас положат -- на обеденный,

А меня -- на письменный.

Оттого что, йотой счастлива,

Яств иных не ведала.

Оттого что слишком часто вы,

Долго вы обедали.

Всяк на выбранном заранее --

(Много до рождения! -- )

Месте своего деяния,

Своего радения:

Вы -- с отрыжками, я -- с книжками,

С трюфелем, я -- с грифелем,

Вы -- с оливками, я -- с рифмами,

С пикулем, я -- с дактилем.

В головах -- свечами смертными

Спаржа толстоногая.

Полосатая десертная

Скатерть вам -- дорогою!

Табачку пыхнем гаванского

Слева вам -- и справа вам.

Полотняная голландская

Скатерть вам -- да саваном!

А чтоб скатертью не тратиться --

В яму, место низкое,

Вытряхнут (вас всех со скатерти:)

С крошками, с огрызками.

Каплуном-то вместо голубя

-- Порох! душа -- при вскрытии.

А меня положат -- голую:

Два крыла прикрытием.

        Конец июля 1933

x x x

Вскрыла жилы: неостановимо,

Невосстановимо хлещет жизнь.

Подставляйте миски и тарелки!

Всякая тарелка будет -- мелкой,

Миска -- плоской,

Через край -- и мимо

В землю черную, питать тростник.

Невозвратно, неостановимо,

Невосстановимо хлещет стих.

        6 января 1934

x x x

Тоска по родине! Давно

Разоблаченная морока!

Мне совершенно все равно --

Где совершенно одинокой

Быть, по каким камням домой

Брести с кошелкою базарной

В дом, и не знающий, что -- мой,

Как госпиталь или казарма.

Мне все равно, каких среди

Лиц ощетиниваться пленным

Львом, из какой людской среды

Быть вытесненной -- непременно --

В себя, в единоличье чувств.

Камчатским медведем без льдины

Где не ужиться (и не тщусь!),

Где унижаться -- мне едино.

Не обольщусь и языком

Родным, его призывом млечным.

Мне безразлично -- на каком

Непонимаемой быть встречным!

(Читателем, газетных тонн

Глотателем, доильцем сплетен...)

Двадцатого столетья -- он,

А я -- до всякого столетья!

   Остолбеневши, как бревно,

Оставшееся от аллеи,

Мне всё -- равны, мне всё -- равно,

И, может быть, всего равнее --

Роднее бывшее -- всего.

Все признаки с меня, все меты,

Все даты -- как рукой сняло:

Душа, родившаяся -- где-то.

Так край меня не уберег

Мой, что и самый зоркий сыщик

Вдоль всей души, всей -- поперек!

Родимого пятна не сыщет!

Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст,

И все -- равно, и все -- едино.

Но если по дороге -- куст

Встает, особенно -- рябина...

        3 мая 1934

x x x

А Бог с вами!

Будьте овцами!

Ходите стадами, стаями

Без меты, без мысли собственной

Вслед Гитлеру или Сталину

Являйте из тел распластанных

Звезду или свасты крюки.

        23 июня 1934

x x x

Это жизнь моя пропела -- провыла

Прогудела -- как осенний прибой --

И проплакала сама над собой.

        Июнь 1934

КУСТ

Что нужно кусту от меня?

Не речи ж! Не доли собачьей

Моей человечьей, кляня

Которую -- голову прячу

В него же (седей -- день от дня!).

Сей мощи, и плещи, и гущи --

Что нужно кусту -- от меня?

Имущему -- от неимущей!

А нужно! иначе б не шел

Мне в очи, и в мысли, и в уши.

Не нужно б -- тогда бы не цвел

Мне прямо в разверстую душу,

Что только кустом не пуста:

Окном моих всех захолустий!

Что, полная чаша куста,

Находишь на сем -- месте пусте?

Чего не видал (на ветвях

Твоих -- хоть бы лист одинаков!)

В моих преткновения пнях,

Сплошных препинания знаках?

Чего не слыхал (на ветвях

Молва не рождается в муках!),

В моих преткновения пнях,

Сплошных препинания звуках?

Да вот и сейчас, словарю

Придавши бессмертную силу, --

Да разве я то говорю,

Что знала, пока не раскрыла

Рта, знала еще на черте

Губ, той -- за которой осколки...

И снова, во всей полноте,

Знать буду, как только умолкну.

А мне от куста -- не шуми

Минуточку, мир человечий! --

А мне от куста -- тишины:

Той, -- между молчаньем и речью.

Той, -- можешь -- ничем, можешь -- всем

Назвать: глубока, неизбывна.

Невнятности! наших поэм

Посмертных -- невнятицы дивной.

Невнятицы старых садов,

Невнятицы музыки новой,

Невнятицы первых слогов,

Невнятицы Фауста Второго.

Той -- до всего, после всего.

Гул множеств, идущих на форум.

Ну -- шума ушного того,

Всё соединилось в котором.

Как будто бы все кувшины

Востока -- на лобное всхолмье.

Такой от куста тишины,

Полнее не выразишь: полной.

        Около 20 августа 1934

x x x

Уединение: уйди

В себя, как прадеды в феоды.

Уединение: в груди

Ищи и находи свободу.

Чтоб ни души, чтоб ни ноги

На свете нет такого саду

Уединению. В груди

Ищи и находи прохладу.

Кто победил на площади --

Про то не думай и не ведай.

В уединении груди-

Справляй и погребай победу

Уединения в груди.

Уединение: уйди,

Жизнь!

        Сентябрь 1934

x x x

О поэте не подумал

Век -- и мне не до него.

Бог с ним, с громом. Бог с ним, с шумом

Времени не моего!

Если веку не до предков --

Не до правнуков мне: стад.

Век мой -- яд мой, век мой -- вред мой,

Век мой -- враг мой, век мой -- ад.

        Сентябрь 1934

САД

За этот ад,

За этот бред,

Пошли мне сад

На старость лет.

На старость лет,

На старость бед:

Рабочих -- лет,

Горбатых -- лет...

На старость лет

Собачьих -- клад:

Горячих лет --

Прохладный сад...

Для беглеца

Мне сад пошли:

Без ни-лица,

Без ни-души!

Сад: ни шажка!

Сад: ни глазка!

Сад: ни смешка!

Сад: ни свистка!

Без ни-ушка

Мне сад пошли:

Без ни-душка!

Без ни-души!

Скажи: довольно муки -- на

Сад -- одинокий, как сама.

(Но около и Сам не стань!)

-- Сад, одинокий, как ты Сам.

Такой мне сад на старость лет...

-- Тот сад? А может быть -- тот свет?

На старость лет моих пошли --

На отпущение души.

        1 сентября 1934

ЧЕЛЮСКИНЦЫ

Челюскинцы! Звук --

Как сжатые челюсти.

Мороз их них прет,

Медведь из них щерится.

И впрямь челюстьми

-- На славу всемирную --

Из льдин челюстей

Товарищей вырвали!

На льдине (не то

Что -- чёрт его -- Нобиле!)

Родили -- дитё

И псов не угробили --

На льдине!

    Эол

Доносит по кабелю:

-- На льдов произвол

Ни пса не оставили!

И спасши -- мечта

Для младшего возраста! --

И псов и дитя

Умчали по воздуху.

-- "Европа, глядишь?

Так льды у нас колются!"

Щекастый малыш,

Спеленатый -- полюсом!

А рядом -- сердит

На громы виктории --

Второй уже Шмидт

В российской истории:

Седыми бровьми

Стесненная ласковость...

Сегодня -- смеюсь!

Сегодня -- да здравствует

Советский Союз!

За вас каждым мускулом

Держусь -- и горжусь:

Челюскинцы -- русские!

        3 сентября 1934

 ___

(ОТГОЛОСКИ СТОЛА)

Плоска -- доска, а всё впитывает,

Слепа -- доска, а всё считывает,

(Пустым -- доска: и ящика нет!)

Сухим -- доска, а всё взращивает!

Нема -- доска, а всё сказывает!

x x x

Человека защищать не надо

Перед Богом, Бога -- от него.

Человек заслуживает ада.

Но и сада

Семиверстного -- для одного.

Человек заслуживает -- танка!

Но и замка

Феодального -- для одного.

        Осень 1934

Не было друга,

Кроме доски!

...На сём плоту --

Спасусь, спасусь, спасусь!

...На сей доске --

Спасусь! спасусь! спасусь!

        1934

x x x

Стройте и пойте стройку!

Столпнику ж дайте стойко

Спать на своем столбу!

Стройте и пойте выше

Благополучье- толп

Кройте стеклянной крышей

Мой деревянный столп.

        Октябрь 1934

x x x

Есть счастливцы и счастливицы,

Петь не могущие. Им --

Слезы лить! Как сладко вылиться

Горю -- ливнем проливным!

Чтоб под камнем что-то дрогнуло.

Мне ж -- призвание как плеть --

Меж стенания надгробного

Долг повелевает -- петь.

Пел же над другом своим Давид,

Хоть пополам расколот!

Если б Орфей не сошел в Аид

Сам, а послал бы голос

Свой, только голос послал во тьму,

Сам у порога лишним

Встав, -- Эвридика бы по нему

Как по канату вышла...

Как по канату и как на свет,

Слепо и без возврата.

Ибо раз голос тебе, поэт,

Дан, остальное -- взято.

        Ноябрь -- декабрь 1934

x x x

Рябину

рубили

Зорькою.

Рябина --

Судьбина

Горькая.

Рябина --

Седыми

Спусками.

Рябина!

Судьбина

Русская.

        1934

НАДГРОБИЕ

-- "Иду на несколько минут..."

В работе (хаосом зовут

Бездельники) оставив стол,

Отставив стул -- куда ушел?

Опрашиваю весь Париж.

Ведь в сказках лишь да в красках лишь

Возносятся на небеса!

Твоя душа -- куда ушла?

В шкафу -- двустворчатом, как храм,

Гляди: все книги по местам.

В строке -- все буквы налицо.

Твое лицо -- куда ушло?

Твое лицо,

Твое тепло,

Твое плечо --

Куда ушло?

        3 января 1935

Напрасно глазом -- как гвоздем,

Пронизываю чернозем:

В сознании -- верней гвоздя:

Здесь нет тебя -- и нет тебя.

Напрасно в ока оборот

Обшариваю небосвод:

-- Дождь! дождевой воды бадья.

Там нет тебя -- и нет тебя.

Нет, никоторое из двух:

Кость слишком -- кость, дух слишком -- дух.

Где -- ты? где -- тот? где -- сам? где -- весь?

Там -- слишком там, здесь -- слишком здесь.

Не подменю тебя песком

И паром. Взявшего -- родством

За труп и призрак не отдам.

Здесь -- слишком здесь, там -- слишком там.

Не ты -- не ты -- не ты -- не ты.

Что бы ни пели нам попы,

Что смерть есть жизнь и жизнь есть смерть,

Бог -- слишком Бог, червь -- слишком червь.

На труп и призрак -- неделим!

Не отдадим тебя за дым

Кадил,

Цветы

Могил.

И если где-нибудь ты есть --

Так -- в нас. И лучшая вам честь,

Ушедшие -- презреть раскол:

Совсем ушел. Со всем -- ушел.

        5-7 января 1935

За то, что некогда, юн и смел,

Не дал мне заживо сгнить меж тел

Бездушных, замертво пасть меж стен

Не дам тебе -- умереть совсем!

За то, что за руку, свеж и чист,

На волю вывел, весенний лист --

Вязанками приносил мне в дом! --

Не дам тебе -- порасти быльем!

За то, что первых моих седин

Сыновней гордостью встретил -- чин,

Ребячьей радостью встретил -- страх, --

Не дам тебе -- поседеть в сердцах!

        7-8 января 1935

Удар, заглушенный годами забвенья,

Годами незнанья.

Удар, доходящий -- как женское пенье,

Как конское ржанье,

Как страстное пенье сквозь косное зданье

Удар -- доходящий.

Удар, заглушенный забвенья, незнанья

Беззвучною чащей.

Грех памяти нашей -- безгласой, безгубой,

Безмясой, безносой!

Всех дней друг без друга, ночей друг без друга

Землею наносной

Удар -- заглушенный, замшенный -- как тиной.

Так плющ сердцевину

Съедает и жизнь обращает в руину...

-- Как нож сквозь перину!

...Оконною ватой, набившейся в уши,

И той, заоконной:

Снегами -- годами -- пудами бездушья

Удар -- заглушенный...

А что если вдруг

А что если вдруг

А что если -- вспомню?

        Начало января 1935

<5>

Оползающая глыба --

Из последних сил спасибо

-- Рвущееся -- умолчу --

Дуба юному плечу.

Издыхающая рыба,

Из последних сил спасибо

Близящемуся -- прости! --

Силящемуся спасти

Валу первому прилива.

Иссыхающая нива --

Божескому, нелюдску.

Бури чудному персту.

Как добры -- в час без спасенья

Силы первые -- к последним!

Пока рот не пересох --

Спаси -- боги! Спаси -- Бог!

        Лето 1928

x x x

Уж если кораллы на шее --

Нагрузка, так что же -- страна?

Тишаю, дичаю, волчею,

Как мне все -- равны, всем -- равна.

И если в сердечной пустыне,

Пустынной до краю очей,

Чего-нибудь жалко -- так сына, --

Волчонка -- еще поволчей!

        9 января 1935

x x x

Жизни с краю,

Середкою брезгуя,

Провожаю

Дорогу железную.

Века с краю

В запретные зоны

Провожаю

Кверх лбом -- авионы.

Почему же,

О люди в полете!

Я -- "отстала",

А вы -- отстаете,

Остаетесь.

Крылом -- с ног сбивая,

Вы несетесь,

А опережаю --

Я?

        Февраль 1935

x x x

Никому не отмстила и не отмщу --

Одному не простила и не прощу

С дня как очи раскрыла -- по гроб дубов

Ничего не спустила -- и видит Бог

Не спущу до великого спуска век...

-- Но достоин ли человек?...

-- Нет. Впустую дерусь: ни с кем.

Одному не простила: всем.

        26 января 1935

x x x

Черные стены

С подножием пены

Это -- Святая Елена.

        Май 1935

x x x

Небо -- синей знамени!

Пальмы -- пучки пламени!

Море -- полней вымени!

Но своего имени

Не сопрягу с брегом сим.

Лира -- завет бедности:

Горы -- редей темени.

Море -- седей времени.

        Июль 1935

x x x

Окно раскрыло створки --

Как руки. Но скрестив

Свои -- взирает с форта:

На мыс -- отвес -- залив

Глядит -- с такою силой,

Так вглубь, так сверх всего

Что море сохранило

Навек глаза его.

        26-27 июля 1935

ОТЦАМ

В мире, ревущем:

-- Слава грядущим!

Что во мне шепчет:

-- Слава прошедшим!

Вам, проходящим,

В счет не идущим,

Чад не родящим,

Мне -- предыдущим.

С клавишем, с кистью ль

Спорили, с дестью ль

Писчею -- чисто

Прожили, с честью.

Белые -- краше

Снега сокровищ! --

Волосы -- вашей

Совести -- повесть.

        14-15 сентября 1935

Поколенью с сиренью

И с Пасхой в Кремле,

Мой привет поколенью

По колено в земле,

А сединами -- в звездах!

Вам, слышней камыша,

-- Чуть зазыблется воздух --

Говорящим: ду -- ша!

Только душу и спасшим

Из фамильных богатств,

Современникам старшим --

Вам, без равенств и братств,

Руку веры и дружбы,

Как кавказец -- кувшин

С виноградным! -- врагу же --

Две -- протягивавшим!

Не Сиреной -- сиренью

Заключенное в грот,

Поколенье -- с пареньем!

С тяготением -- от

Земли, над землей, прочь от

И червя и зерна!

Поколенье -- без почвы,

Но с такою-до дна,

Днища -- узренной бездной,

Что из впалых орбит

Ликом девы любезной --

Как живая глядит.

Поколенье, где краше

Был -- кто жарче страдал!

Поколенье! Я -- ваша!

Продолженье зеркал.

Ваша -- сутью и статью.

И почтеньем к уму,

И презрением к платью

Плоти -- временному!

Вы -- ребенку, поэтом

Обреченному быть,

Кроме звонкой монеты

Всё -- внушившие -- чтить:

Кроме бога Ваала!

Всех богов -- всех времен -- и племен.

Поколенью -- с провалом --

Мой бессмертный поклон!

Вам, в одном небывалом

Умудрившимся -- быть,

Вам, средь шумного бала

Так умевшим -- любить!

До последнего часа

Обращенным к звезде --

Уходящая раса,

Спасибо тебе!

        16 сентября 1935

x x x

Ударило в виноградник --

Такое сквозь мглу седу --

Что каждый кусток, как всадник,

Копьем пригвожден к седлу.

Из туч с золотым обрезом --

Такое -- на краснозем,

Что весь световым железом

Пронизан -- пробит -- пронзен.

Светила и преисполни

Дитя: виноград! смарагд!

Твой каждый листок -- Господня

Величия -- транспарант.

Хвалы виноградным соком

Исполнясь, как царь Давид --

Пред Солнца Масонским Оком --

Куст служит: боготворит.

        20-22 сентября 1935

x x x

     "Двух станов не боец, а только гость случайный..

Двух станов не боец, а -- если гость случайный --

То гость -- как в глотке кость, гость -- как в подметке гвоздь.

Была мне голова дана -- по ней стучали

В два молота: одних -- корысть и прочих -- злость.

Вы с этой головы -- к создателеву чуду

Терпение мое, рабочее, прибавь --

Вы с этой головы -- что требовали? -- Блуда!

Дивяся на ответ упорный: обезглавь.

Вы с этой головы, уравненной -- как гряды

Гор, вписанной в вершин божественный чертеж,

Вы с этой головы -- что требовали? -- Ряда.

Дивяся на ответ (безмолвный): обезножь!

Вы с этой головы, настроенной -- как лира:

На самый высший лад: лирический... -- Нет, спой!

Два строя: Домострой -- (и Днепрострой -- на выбор!)

Дивяся на ответ безумный: -- Лиры -- строй.

И с этой головы, с лба -- серого гранита,

Вы требовали: нас -- люби! тех -- ненавидь!

Не все ли ей равно -- с какого боку битой,

С какого профиля души -- глушимой быть?

Бывают времена, когда голов -- не надо.

Но слово низводить до свеклы кормовой --

Честнее с головой Орфеевой -- менады!

Иродиада с Иоанна головой!

Ты царь: живи один... (Но у царей -- наложниц

Минуты.) Бог -- один. Тот -- в пустоте небес.

Двух станов не боец: судья -- истец -- заложник --

Дух -- противубоец! Дух -- противубоец.

        25 октября 1935

ЧИТАТЕЛИ ГАЗЕТ

Ползет подземный змей,

Ползет, везет людей.

И каждый -- со своей

Газетой (со своей

Экземой!) Жвачный тик,

Газетный костоед.

Жеватели мастик,

Читатели газет.

Кто -- чтец? Старик? Атлет?

Солдат? -- Ни черт, ни лиц,

Ни лет. Скелет -- раз нет

Лица: газетный лист!

Которым -- весь Париж

С лба до пупа одет.

Брось, девушка!

Родишь --

Читателя газет.

Кача -- "живет с сестрой" --

ются -- "убил отца!" --

Качаются -- тщетой

Накачиваются.

Что для таких господ --

Закат или рассвет?

Глотатели пустот,

Читатели газет!

Газет -- читай: клевет,

Газет -- читай: растрат.

Что ни столбец -- навет,

Что ни абзац -- отврат...

О, с чем на Страшный суд

Предстанете: на свет!

Хвататели минут,

Читатели газет!

-- Пошел! Пропал! Исчез!

Стар материнский страх.

Мать! Гуттенбергов пресс

Страшней, чем Шварцев прах!

Уж лучше на погост, --

Чем в гнойный лазарет

Чесателей корост,

Читателей газет!

Кто наших сыновей

Гноит во цвете лет?

Смесители кровей,

Писатели газет!

Вот, други, -- и куда

Сильней, чем в сих строках!

Что думаю, когда

С рукописью в руках

Стою перед лицом

-- Пустее места -- нет! --

Так значит -- нелицом

Редактора газет-

ной нечисти.

        Ване, 1 -- 15 ноября 1935

ДЕРЕВЬЯ

     Мятущийся куст над обрывом

     Смятение уст под наплывом

     Чувств...

Кварталом хорошего тона --

Деревья с пугливым наклоном

(Клонились -- не так -- над обрывом!)

Пугливым, а может -- брезгливым?

Мечтателя -- перед богатым --

Наклоном. А может -- отвратом

От улицы: всех и всего там --

Курчавых голов отворотом?

От девушек -- сплошь без стыда,

От юношей -- то ж -- и без лба:

Чем меньше -- тем выше заносят!

Безлобых, а завтра -- безносых.

От тресков, зовущихся: речь,

От лака голов, ваты плеч,

От отроков -- листьев новых

Не видящих из-за листовок,

Разрываемых на разрыв.

Так и лисы в лесах родных,

В похотливый комок смесяся, --

Так и лисы не рвали мяса!

От гвалта, от мертвых лис --

На лисах (о смертный рис

На лицах!), от свалки потной

Деревья бросаются в окна --

Как братья-поэты -- в реку!

Глядите, как собственных веток

Атлетикою -- о железо

Все руки себе порезав --

Деревья, как взломщики, лезут!

И выше! За крышу! За тучу!

Глядите -- как собственных сучьев

Хроматикой -- почек и птичек --

Деревья, как смертники, кличут!

(Был дуб. Под его листвой

Король восседал...)

    -- Святой

Людовик -- чего глядишь?

Погиб -- твой город Париж!

        27 ноября 1935

СТИХИ СИРОТЕ

     Шел по улице малютка.

     Посинел и весь дрожал.

     Шла дорогой той старушка,

     Пожалела сироту...

Ледяная тиара гор --

Только бренному лику -- рамка.

Я сегодня плющу -- пробор

Провела на граните замка.

Я сегодня сосновый стан

Обгоняла на всех дорогах.

Я сегодня взяла тюльпан --

Как ребенка за подбородок.

        16-17 августа 1936

Обнимаю тебя кругозором

Гор, гранитной короною скал.

(Занимаю тебя разговором --

Чтобы легче дышал, крепче спал.)

Феодального замка боками,

Меховыми руками плюща --

Знаешь -- плющ, обнимающий камень

В сто четыре руки и ручья?

Но не жимолость я -- и не плющ я!

Даже ты, что руки мне родней,

Не расплющен -- а вольноотпущен

На все стороны мысли моей!

...Кругом клумбы и кругом колодца,

Куда камень придет -- седым!

Круговою порукой сиротства, --

Одиночеством -- круглым моим!

(Так вплелась в мои русые пряди --

Не одна серебристая прядь!)

...И рекой, разошедшейся на две --

Чтобы остров создать -- и обнять.

Всей Савойей и всем Пиемонтом,

И -- немножко хребет надломя --

Обнимаю тебя горизонтом

Голубым -- и руками двумя!

        21-24 августа 1936

(ПЕЩЕРА)

Могла бы -- взяла бы

В утробу пещеры:

В пещеру дракона,

В трущобу пантеры.

В пантерины -- лапы --

-- Могла бы -- взяла бы.

Природы -- на лоно, природы -- на ложе.

Могла бы -- свою же пантерину кожу

Сняла бы...

    -- Сдала бы трущобе -- в учебу!

В кустову, в хвощёву, в ручьёву, в плющёву, --

Туда, где в дремоте, и в смуте, и в мраке,

Сплетаются ветви на вечные браки...

Туда, где в граните, и в лыке, и в млеке,

Сплетаются руки на вечные веки --

Как ветви -- и реки...

В пещеру без света, в трущобу без следу.

В листве бы, в плюще бы, в плюще -- как в плаще бы...

Ни белого света, ни черного хлеба:

В росе бы, в листве бы, в листве -- как в родстве бы...

Чтоб в дверь -- не стучалось,

В окно -- не кричалось,

Чтоб впредь -- не случалось,

Чтоб -- ввек не кончалось!

Но мало -- пещеры,

И мало -- трущобы!

Могла бы -- взяла бы

В пещеру -- утробы.

Могла бы --

Взяла бы.

        Савойя, 27 августа 1936

На льдине --

Любимый,

На мине --

Любимый,

На льдине, в Гвиане, в Геенне -- любимый.

В коросте -- желанный,

С погоста -- желанный:

Будь гостем! -- лишь зубы да кости -- желанный!

Тоской подколенной

До тьмы проваленной

Последнею схваткою чрева -- жаленный.

И нет такой ямы, и нет такой бездны --

Любимый! желанный! жаленный! болезный!

        5 -- 6 сентября 1936

Скороговоркой -- ручья водой

Бьющей: -- Любимый! больной! родной!

Речитативом -- тоски протяжней:

-- Хилый! чуть-живый! сквозной! бумажный!

От зева до чрева -- продольным разрезом:

-- Любимый! желанный! жаленный! болезный!

        9 сентября 1936

Наконец-то встретила

Надобного -- мне:

У кого-то смертная

Надоба -- во мне.

Что для ока -- радуга,

Злаку -- чернозем --

Человеку -- надоба

Человека -- в нем.

Мне дождя, и радуги,

И руки -- нужней

Человека надоба

Рук -- в руке моей.

Это -- шире Ладоги

И горы верней --

Человека надоба

Ран -- в руке моей.

И за то, что с язвою

Мне принес ладонь --

Эту руку -- сразу бы

За тебя в огонь!

        11 сентября 1936

<7>

В мыслях об ином, инаком,

И ненайденном, как клад,

Шаг за шагом, мак за маком

Обезглавила весь сад.

Так, когда-нибудь, в сухое

Лето, поля на краю,

Смерть рассеянной рукою

Снимет голову -- мою.

        5 -- 6 сентября 1936

САВОЙСКИЕ ОТРЫВКИ

<1>

В синее небо ширя глаза --

Как восклицаешь: -- Будет гроза!

На проходимца вскинувши бровь --

Как восклицаешь: -- Будет любовь!

Сквозь равнодушья серые мхи --

Так восклицаю: -- Будут стихи!

<2>

   ОТРЫВКИ ИЗ МАРФЫ

Проще, проще, проще, проще

За Учителем ходить,

Проще, проще, проще, проще

В очеса его глядеть --

В те озера голубые...

Трудно Марфой быть, Марией --

Просто...

И покамест . . .

Услаждается сестра

Подходит. . . .

-- Равви! полдничать пора!

Что плоды ему земные?

Горько Марфой быть, Марией --

Сладко...

Вечен -- из-под белой арки

Вздох, ожегший как ремнем:

Марфа! Марфа! Марфа! Марфа!

Не пекися о земном!

Стыдно Марфой быть, Марией

Славно...

Бренно Марфой быть, Марией

Вечно...

...Все-то мыла и варила...

Грязно Марфой быть, Марией

Чисто...

<3>

   ОТРЫВКИ РУЧЬЯ

Подобье сердца моего!

Сопровождаем -- кто кого?

Один и тот же жребий нам --

Мчать по бесчувственным камням,

Их омывать, их опевать --

И так же с места не снимать.

Поэт,

Сопровождающий поток!

Или поток, плечом пловца

Сопровождающий певца?

...... где поток --

Там и поэт...

...Из нас обоих -- пьют

И в нас обоих слезы льют

И воду мыльную ......

.......... ...в лицо не узнают.

        Сентябрь 1936

x x x

Когда я гляжу на летящие листья,

Слетающие на булыжный торец,

Сметаемые -- как художника кистью,

Картину кончающего наконец,

Я думаю (уж никому не по нраву

Ни стан мой, ни весь мой задумчивый вид),

Что явственно желтый, решительно ржавый

Один такой лист на вершине -- забыт.

        20-е числа сентября 1936

x x x

Были огромные очи:

Очи созвездья Весы,

Разве что Нила короче

Было две черных косы

Ну, а сама меньше можного!

Всё, что имелось длины

В косы ушло -- до подножия,

В очи -- двойной ширины

Если сама -- меньше можного,

Не пожалеть красоты --

Были ей Богом положены

Брови в четыре версты:

Брови -- зачесывать за уши

За душу

Хату ресницами месть.

Нет, не годится!.......

Страшно от стольких громад!

Нет, воспоем нашу девочку

На уменьшительный лад

За волосочек -- по рублику!

Для довершенья всего --

Губки -- крушенье Республики

Зубки -- крушенье всего...

        30 сентября 1937

x x x

Опустивши забрало,

Со всем -- в борьбе,

У меня уже -- мало

Улыбок -- себе...

Здравствуй, зелени новой

Зеленый дым!

У меня еще много

Улыбок другим...

        22 марта 1938

x x x

Жуть, что от всей моей Сонечки

Ну -- не осталось ни столечка:

В землю зарыть не смогли --

Сонечку люди -- сожгли!

Что же вы с пеплом содеяли?

В урну -- такую -- ее?

Что же с горы не развеяли

Огненный пепел ее?

x x x

...Ох, речи мои марочные,

Обронные жемчуга!

Ох, реки мои молочные,

Кисельные берега!

        (Май 1938)

x x x

...Так, не дано мне ничего,

В ответ на праздник, мной даваем.

Так яблоня -- до одного

Цветы раздаривает маем!

СТИХИ К ЧЕХИИ. СЕНТЯБРЬ

Полон и просторен

Край. Одно лишь горе:

Нет у чехов -- моря.

Стало чехам -- море

Слёз: не надо соли!

Запаслись на годы!

Триста лет неволи,

Двадцать лет свободы.

Не бездельной, птичьей-

Божьей, человечьей.

Двадцать лет величья,

Двадцать лет наречий

Всех -- на мирном поле

Одного народа.

Триста лет неволи,

Двадцать лет свободы-

Всем. Огня и дома --

Всем. Игры, науки --

Всем. Труда -- любому --

Лишь бы были руки.

На поле и в школе --

Глянь -- какие всходы!

Триста лет неволи,

Двадцать лет свободы.

Подтвердите ж, гости

Чешские, все вместе:

Сеялось -- всей горстью,

Строилось -- всей честью.

Два десятилетья

(Да и то не целых!)

Как нигде на свете

Думалось и пелось.

Посерев от боли,

Стонут Влтавы воды:

-- Триста лет неволи,

Двадцать лет свободы.

На орлиных скалах

Как орел рассевшись --

Что с тобою сталось,

Край мой, рай мой чешский?

Горы -- откололи,

Оттянули -- воды...

...Триста лет неволи,

Двадцать лет свободы.

В селах -- счастье ткалось

Красным, синим, пестрым.

Что с тобою сталось,

Чешский лев двухвостый?

Лисы побороли

Леса воеводу!

Триста лет неволи,

Двадцать лет свободы!

Слушай каждым древом,

Лес, и слушай, Влтава!

Лев рифмует с гневом,

Ну, а Влтава -- слава.

Лишь на час -- не боле --

Вся твоя невзгода!

Через ночь неволи

Белый день свободы!

        12 ноября 1938

Горы -- турам поприще!

Черные леса,

Долы в воды смотрятся,

Горы -- в небеса.

Край всего свободнее

И щедрей всего.

Эти горы -- родина

Сына моего.

Долы -- ланям пастбище,

Не смутить зверья --

Хата крышей застится,

А в лесу -- ружья --

Сколько бы ни пройдено

Верст -- ни одного.

Эти долы -- родина

Сына моего.

Там растила сына я,

И текли -- вода?

Дни? или гусиные

Белые стада?...

Празднует смородина

Лета рождество.

Эти хаты -- родина

Сына моего.

Было то рождение

В мир -- рожденьем в рай.

Бог, создав Богемию,

Молвил: "Славный край!

Все дары природные,

Все -- до одного!

Пощедрее родины

Сына -- Моего!"

Чешское подземие:

Брак ручьев и руд!

Бог, создав Богемию,

Молвил: "Добрый труд!"

Всё было -- безродного

Лишь ни одного

Не было на родине

Сына моего.

Прокляты -- кто заняли

Тот смиренный рай

С зайцами и с ланями,

С перьями фазаньими...

Трекляты -- кто продали,

Ввек не прощены! --

Вековую родину

Всех, -- кто без страны!

Край мой, край мой, проданный

Весь живьем, с зверьем,

С чудо-огородами,

С горными породами,

С целыми народами,

В поле, без жилья,

Стонущими:

    -- Родина!

Родина моя!

Богова! Богемия!

Не лежи, как пласт!

Бог давал обеими --

И опять подаст!

В клятве -- руку подняли

Все твои сыны --

Умереть за родину

Всех -- кто без страны!

        Между 12 и 19 ноября 1938

Есть на карте -- место:

Взглянешь -- кровь в лицо!

Бьется в муке крестной

Каждое сельцо.

Поделил -- секирой

Пограничный шест.

Есть на теле мира

Язва: всё проест!

От крыльца -- до статных

Гор -- до орльих гнезд --

В тысячи квадратных

Невозвратных верст --

Язва.

    Лег на отдых --

Чех: живым зарыт.

Есть в груди народов

Рана: наш убит!

Только край тот назван

Братский -- дождь из глаз!

Жир, аферу празднуй!

Славно удалась.

Жир, Иуду -- чествуй!

Мы ж -- в ком сердце -- есть:

Есть на карте место

Пусто: наша честь.

        19-22 ноября 1938

   ОДИН ОФИЦЕР

В Судетах, на лесной чешской границе, офицер с 20-тью солдатами,

оставив солдат в лесу, вышел на дорогу и стал стрелять в подходящих немцев.

Конец его неизвестен.

      (Из сентябрьских газет 1938 г.)

Чешский лесок --

Самый лесной.

Год -- девятьсот

Тридцать восьмой.

День и месяц? -- вершины, эхом:

-- День, как немцы входили к чехам!

Лес -- красноват,

День -- сине-сер.

Двадцать солдат,

Один офицер.

Крутолобый и круглолицый

Офицер стережет границу.

Лес мой, кругом,

Куст мой, кругом,

Дом мой, кругом,

Мой -- этот дом.

Леса не сдам,

Дома не сдам,

Края не сдам,

Пяди не сдам!

Лиственный мрак.

Сердца испуг:

Прусский ли шаг?

Сердца ли стук?

Лес мой, прощай!

Век мой, прощай!

Край мой, прощай!

Мой -- этот край!

Пусть целый край

К вражьим ногам!

Я -- под ногой --

Камня не сдам!

Топот сапог.

-- Немцы! -- листок.

Грохот желёз.

-- Немцы! -- весь лес.

-- Немцы! -- раскат

Гор и пещер.

Бросил солдат

Один -- офицер.