К истории политических учений и хозяйственных практик

ния своему народу и Государю. Бюрократия, используя ин-тересы промышленников (или, как их охарактеризовали в прошлом веке, буржуазии), рвалась к власти, чтобы пере-строить все отношения в обществе и сделать морально оп-равданной безудержную наживу и присвоение всех ре-зультатов промышленной революции. Это желание накла-дывалось на становление политических наций. Многие буржуазные революции были одновременно и националь-ными – избавляющими от зависимости от других госу-дарств. Неспособность «третьего сословия» осознать свою миссию как лидера нации, неспособность совмес-тить Традицию и Модернизацию привели к захвату лиди-рующих позиций ростовщиками и спекулянтами. Одни торговали деньгами, другие перепродавали готовые това-ры и сырье. Иные не гнушались торговать и живым това-ром – людьми. При этом гуманистические ценности Прос-вещения стали догматом, ради которого железом и кровью усмирялись обездоленные социальные слои и колонизуе-мые территории.

Революциям всегда противостояли охранительные идеи, которые в последующие эпохи постарались забыть или взять из них только то, что подходило под текущую политическую конъюнктуру. Идеи либералов не стали бесспорными благодаря мыслителям-традиционалистам. Жозеф де Местр указывал, что не может быть никаких универсальных законов общества, что дух свободы в от-сутствие «канонизированных предков» влечет к хаосу, что только национальный разум, подавляющий индиви-дуальные догмы, может дать счастье и процветание наро-дам. Эдмунд Берк считал, что индивид рождается в при-сутствии традиции и государства и невозможности сло-жения частных эгоизмов. Адам Мюллер, а за ним Гегель, утверждали, что нация есть основание любого отдельно-